Меня встретил представитель муниципалитета. Высокий, сутулый, с лицом, будто высеченным из камня, он походил на оживший памятник самому себе. В руках он держал папку и трость с набалдашником в виде черепа – видимо, для солидности. Я же хоть и оделась согласно месту, но на его фоне выглядела, как путана в церкви.
– Селеста Кэрроу? – голос мужчины звучал так, будто он уже составил мой некролог и теперь решал, стоит ли тратить на меня время.
– Да, – я постаралась улыбнуться как можно увереннее. Однако, кажется, моя потуга на улыбку не нашла одобрения. Место неподходящее. – Претендую на должность смотрителя.
– Превосходно, – процедил мужчина. – Пройдемте, осмотрим территорию. Я бы предпочел практика‑некроманта, а не теоретика, да еще и симпатичную девушку. Вы же, надеюсь, не беременны? Рожать на кладбище крайне не рекомендую. Условий тут нет.
– Духи стерильны, – поднялся во мне протест против псевдонаучных утверждений. Но под скептическим взглядом быстро сказала: – Нет, не беременна.
– Хорошо, – тоном, словно я лично его чем‑то оскорбила, произнес представитель муниципалитета.
Мы шли мимо могил, и я невольно косилась на надписи. «Здесь покоится Бартоломью Скромный. Он никогда не шумел при жизни – и после смерти просит того же». Под ней кто‑то дописал: «Но иногда все же напевает».
Возле сторожки мужчина остановился и бросил на меня удивленный взгляд через плечо. Видимо, рассчитывал, что я умудрюсь потеряться на прямой аллее.
– Моргвуд, ты там живой? – представитель стукнул набалдашником трости по двери. – Или хотя бы одет?
Все‑таки странные у него приоритеты.
В окно высунулась лохматая и бородатая рожа.
– На кладбище орать не принято, – недовольным тоном сообщил мой потенциальный коллега. – Тут либо спят, либо о вечном думают.
– Дай новенькой осмотреть сторожку, – как‑то излишне лениво приказал представитель.
– Баба? – удивилась рожа в окне. – Ой, то есть женщина? А что она тут забыла?
– Работу, – процедила я сквозь зубы. – Если представитель муниципалитета и недоволен был фактом возможной беременности, то сначала все равно комплимент отвесил. А эта нехорошая личность сразу зашла с козырей шовинизма. – Собственно, за тем же, что и вы. Или я не права?
– Ух, какая обидчивая, – рожа смачно зевнула. – Ну, заходите. Только на экскурсию можете не рассчитывать.
Оно и понятно. Домик‑то маленький. Одна комната – она же кухня, она же столовая, она же спальня. И туалет. Нам втроем было внутри тесно.
– Гардеробных тут нет, – насмешливо фыркнул Моргвуд. Постель характерно примята, да и одежда на мужчине находилась в беспорядке. А еще в сторожке отчетливо пахло спиртом. Хоть какая‑то дезинфекция.
– Одежду я предпочитаю хранить дома, – крошки на столе с изрезанной скатертью заставили меня поморщиться. – И это, – я указала на картинку с девицей в нижнем белье, висящую прямо напротив кровати, – нужно убрать. Иначе я справа повешу изображение человеческого тела в разрезе. А слева – мужчину без одежды.
– А вы умеете быть убедительной, – задумчиво пробормотал представитель.