– Ты кто?
Хотелось пошутить про то, что я просто совершаю случайную прогулку вокруг участка. Мол, тут атмосфера приятная из‑за множества свободных мужчин. Однако Тедди всем своим видом демонстрировал: юмор – не его сильная сторона. Рассказывать потом Артуру, что меня с позором прогнали из архива, мне совсем не хотелось.
– Селеста Кэрроу, – скромно представилась я. – Инспектор Лейн…
– А, – махнул на меня рукой Тедди, – вы та, которая по призракам, да?
Я вежливо кивнула, отмечая, как резко мы перешли на уважительное общение. Меня даже проводили до стола в углу. Я бы, конечно, в лабиринте из стеллажей не потерялась, но, видимо, Тедди опасался, что мое любопытство подстегнет меня залезть в запечатанные коробки. Судя по подписям, здесь хранят пот, слезы и мозоли от написания отчетов инспекторов.
Тедди принес коробку. Прежде чем я успела ее открыть, рядом поставили еще одну. А следом притащили еще и третью. Кажется, я разгадала хитрую задумку Артура. Чтобы все это прочитать, мне и до ночи времени не хватит. Ладно, раз нужно страдать, то хотя бы ради науки.
Когда показалось дно первой коробки, я восхитилась упорством инспекторов: ведь столько народа допросить – надо еще постараться. И одновременно поняла, что ловить преступников – та еще головная боль: отчеты о допросах все не кончались.
Имелся также и рисунок броши – лилия, распустившаяся на поверхности ночного озера. А ее описание звучало не просто богато, а так богато, что после прочтения у любого возникал вопрос: это брошь или миниатюрная картина, которую следовало бы выставить в главном зале Национального музея исторического достояния под бдительной охраной трех стражников и одной бабушки в очках, вяжущей внуку шарф, сидя рядом с витриной?
Центр цветка занимал уникальный «коньячный» бриллиант весом в четыре карата, ограненный в форме подушки. Лепестки из опалов разных оттенков – молочно‑белых, голубых и зеленоватых, каждый с неповторимой игрой цвета. Основание цветка составляли черные жемчужины неправильной формы. Тонкие линии из мелких рубинов изображали стебли и прожилки лепестков. Оправа, выполненная из красного золота с эмалевыми вставками темно‑зеленого цвета, отвечала за эффект озера. При движении опалы должны начать мерцать, создавая иллюзию колышущегося на ветру цветка.
В общем, если бы я была вором, тоже стащила бы эту брошь. Не знаю зачем, но точно украла бы. Хоть и не ношу украшения. Да и откуда у младшего научного работника деньги на бриллианты? Мне даже взятки брать просто не за что. А пару лет не есть ради покупки скромного колечка с мелким камушком…
В архиве окон не было, видимо, чтобы ценные отчеты не стащили, поэтому о наступлении вечера я узнала от Тедди. Мужчина резко прекратил посапывать, опустил ноги на пол и попросил меня выйти в связи с окончанием рабочего дня. Я аж умилилась: как он утомился целый день людей от преступников спасать во сне!
На улице воздух оказался настолько свежим, что я жадно глотала его минут пять, улыбаясь, как дурочка, пока в лицо не уткнулся букет. Озадаченно выглянув из‑за цветов, мне удалось полюбоваться на прилизанного инспектора. Вроде я уже сталкивалась с ним в участке. Он единственный, кто не отводил глаза в сторону, когда встречался со мной взглядом. Его можно было бы назвать симпатичным, если бы инспектор это так сильно не выпячивал. Идеально выбритое лицо, кожа мягкая даже на вид, волосы, уложенные воском чуть ли не по линейке, и губы, кажется, покрытые бальзамом. Весь он выглядел настолько отполированным, что складывалось впечатление, будто инспектор секунду назад вышел из салона красоты.