– Кто сказал? – я удивленно похлопала глазами. – Давайте закажем графическую экспертизу, которая легко докажет, чьей рукой были сделаны записи.
Да, я не просто так читаю учебники по криминалистике.
– Ах ты… – задохнулся от возмущения мужчина.
– Тут вообще‑то кладбище, – я неодобрительно покачала головой. – А вы кричите. Что за бескультурье? И это уважаемый кем‑то некромант. Ай‑ай. Кстати, как мое заявление? Удачно переварилось? Заворота кишок не было? А будете буянить – я стражу вызову. И вас заберут, несмотря на регалии.
Мортимера перекосило от злости. Теперь мы оба будем перекошенные.
– Вот всегда знал, что бабам не место в науке, – он брезгливо поморщился. – Склочные, ленивые и глупые. Вот и сиди здесь до пенсии. Это место отлично тебе подходит.
– Конечно, подходит, – я снова растянула губы в мерзкой улыбке. – Здесь столько душ, сколько нет ни в одном Исследовательском центре. Так что встретимся мы с вами через полгода. Гранты у нас в одном и том же комитете выдают.
– Совсем из ума выжила, – глаза бывшего начальника стали наливаться кровью. Я сначала попыталась вспомнить, где в сторожке могут храниться лекарства. А потом, поняв, что максимум, на который может рассчитывать Мортимер, – это стакан опохмелина, мысленно прикинула, где можно похоронить внеплановое тело. – Да я свяжусь с твоим начальством, и тебя выгонят с позором!
– А я тогда скажу вашей жене, что вы любите молоденьких девушек за попу щипать, – мой сладкий тон можно смело было намазывать на хлеб и есть, чтобы тут же заработать переизбыток сахара в крови.
– Это неправда! – Мортимер гневно зафырчал. – Поклеп!
– Однако поделиться информацией с вашей женой мне это совершенно не мешает, – усмехнулась я.
Меня обозвали злобной истеричкой и оставили в покое. Но я‑то слышала, как он бормотал проклятие мне в спину. Хорошо быть некромантом – я все с себя сняла и вернула бывшему начальнику.
К вечеру кладбище пришло в привычное состояние безмолвия. Даже дворник, подметавший центральную аллею, обругав полысевшую метлу, отбыл домой.
Я блаженно хрустнула шеей, которую отпустило после порции проклятий от бывшего начальника, и разложила свои записи на столе.
Стук в дверь сторожки прозвучал очень пугающе, несмотря на то, что поздний вечер еще не перешел в ночь. Я чуть остатки карандаша от неожиданности не проглотила.
Унять бешено стучащее сердце удалось не сразу. Мозг запоздало заметил, что вряд ли зомби будут столь вежливы, а значит, за порогом меня ждет человек по неотложному делу. Иначе, что он забыл на кладбище так поздно?
– Добрый вечер, Селеста, – инспектор, не дожидаясь приглашения, зашел в сторожку. – У меня для вас новости.
– Хорошие? – осторожно уточнила я.
– Нормальные, – Артур осмотрелся и вытащил из‑под стола вторую табуретку. – Факт вашего нападения Блейка больше не беспокоит. Теперь он переживает, как выжить в тюрьме.
– Его задержали? – обрадовалась я.
Инспектор неодобрительно покосился на огрызок карандаша с явными следами моих зубов и строго поправил:
– Не задержали, а арестовали. Мы только чуть копнули глубже и провалились в компостную яму. Махинации, подпольные торги, незаконная деятельность. Ну и к смерти Реджинальда Хэммонда он тоже причастен. Иначе зачем человеку с совершенно здоровым сердцем покупать лекарства для него? Даже безобидные витаминки, если не соблюдать дозировку, могут стать опасными. Блейк каждый день захаживал в дом Хэммонда под видом обсуждения дел. И каждый день они пили чай. А поскольку у трупа при жизни было больное сердце, никто не подумал проверять причину его смерти. А при наличии настоящего завещания еще и подделка документа всплыла – можете не беспокоиться: Блейк, если и выйдет из тюрьмы, то только в глубокой старости.