Вася перелистнула экран, показывая профиль первой девушки.
— Вот эти фотографии — яркие, весёлые, живые — были сделаны до того, как она пришла в «Воронцов Консалт». А теперь посмотри на эту, — Вася ткнула пальцем в экран. — Она выложила её только через полгода после увольнения. До этого строчила посты каждый день. Взгляни на её лицо. У неё глаза мёртвые. Она похудела, осунулась, на ней лица нет. И то же самое с остальными двумя. Их как будто пропустили через мясорубку и сломали. Там явно произошло что-то страшное, и их запугали, чтобы они молчали.
Влад внимательно вглядывался в экраны, и его челюсть прочертил жёсткий желвак. Коварный план использовать дочь против отца внезапно обретал новые, пугающие масштабы. Девчонка копала так глубоко, куда не решались лезть его лучшие люди.
Глава 9. Огромная рубашка и мёртвый штиль
Василиса
Дверь ванной захлопнулась с глухим стуком, а я так и осталась стоять, прижимая ладони к груди. Сердце колотилось где-то в районе горла, совершая сумасшедшие кульбиты. Щёки пылали так, что, кажется, на них можно было жарить яичницу.
«Господи, какой позор…» — мысленно застонала я, уставившись в закрытую дверь.
Мне было безумно, до судорог неловко. Наверное, современным девушкам в мои двадцать три года это показалось бы пустяком, но правда заключалась в том, что ни один мужчина никогда не видел меня в нижнем белье. У меня как-то вообще не складывалось с парнями. Учёба, вечные подработки, диплом — мне было банально не до этого. Да и, если честно, никто никогда не влёк меня по-настоящему. Ни в эмоциональном плане, ни уж тем более в сексуальном. Все ухажёры казались какими-то пресными и одинаковыми.
До того момента, пока в мою жизнь на полной скорости не влетел Громов.
Я глубоко вздохнула, заставила себя успокоиться и повернулась к раковине. Чернила оттирались с огромным трудом. Я тёрла несчастную кожу мылом, едва не смывая её вместе с чёрным порошком, тихо шипя и проклиная создателей этого дурацкого принтера. Кое-как приведя лицо и шею в порядок, я повернулась к пуфику, на котором лежала его рубашка.
Когда я развернула её, у меня невольно вырвался нервный смешок. Она была просто огромнейшей! Из тонкого, мягкого хлопкового полотна премиум-класса, пахнущая его фирменным парфюмом, эта рубашка казалась мне пододеяльником. Сам Влад со своими широченными плечами и огромным ростом был похож на дикого медведя, так что неудивительно, что я в его вещах просто утонула.
Я натянула её, застегнула пуговицы, понимая, что подол свисает чуть ли не до колен, перекрывая мою строгую юбку. Подумав секунду, я подкатила длинные рукава до локтей, а широкие полы рубашки стянула на талии прямо над поясом юбки и завязала в тугой, аккуратный бантик. Получилось даже довольно стильно, если бы не одно «но»: воротник был настолько широким, что рубашка упрямо сползала с одного плеча, полностью обнажая мою изящную ключицу.
Поправив эту конструкцию, я набралась смелости, толкнула дверь и вышла в кабинет.
Громов стоял у окна, заложив руки в карманы брюк. Услышав шорох, он резко развернулся… и буквально завис. Я прямо физически почувствовала, как по его телу прошёл импульс, а зрачки мгновенно расширились, сделав глаза почти чёрными. Влад смотрел на меня так, будто я была самым запретным и одновременно желанным десертом в его жизни. В его взгляде читалось такое откровенное «офигевание» от того, насколько сексуально и притягательно я выгляжу в его вещи, что мне снова стало жарко. В этот момент Громов, кажется, готов был отдать все свои миллионы, лишь бы я ходила в его рубашках постоянно.