— Влад… А давай посмотрим какой-то мультик? Что-то такое интересное, доброе.
Громов удивлённо приподнял бровь, но в его глазах заплясали тёплые огоньки:
— Мультик? Ну давай, Убегайло, мультик так мультик.
Мы включили старую добрую анимацию. В процессе просмотра я совсем расслабилась и уютно закинула ноги на его колени. Влад тут же обнял меня, его ладонь легла на мои щиколотки, а взгляд переместился с экрана на моё лицо. Кино отошло на второй план. Наше дыхание сблизилось, и Влад наклонился, вовлекая меня в глубокий, тягучий поцелуй, от которого сладко заныло внизу живота.
Отделяясь от моих губ, он хрипло произнёс:
— Пойдём в кровать, Лиса. Уже отдыхать пора.
Он подхватил меня на руки и унёс в спальню на втором этаже. Но в этот первый день ничего не было — Влад проявил удивительную чуткость, понимая, сколько стресса я перенесла. Он просто крепко обнял меня, притянул к своей широкой груди и укрыл нас одеялом. Мне безумно, до дрожи нравилось вот так засыпать с ним, чувствуя его размеренное дыхание, и просыпаться в его надёжных руках.
Утром я проснулась первой. Комнату заливал мягкий солнечный свет. Влад ещё крепко спал, его суровые черты лица сейчас разгладились, и он казался таким домашним. Я залюбовалась им. Не удержавшись, я решила его потрогать — аккуратно, едва касаясь, провела пальчиком по его ровному носу. Влад смешно и чудно скривился во сне, когда ему стало щекотно, но не проснулся.
Тогда во мне проснулся чертёнок. Я заметила маленькое пушистое пёрышко, выбившееся из подушки, взяла его и начала осторожно водить им по его щеке, подбородку и губам.
На губах Громова медленно расплылась сонная, невероятно сексуальная улыбка. Глаза его оставались закрытыми, но он хрипло пробормотал:
— И кто это у нас тут балуется, м-м?
Не успела я пикнуть, как Влад молниеносным движением перевернул меня под себя, перехватывая руки и нависая сверху. Его глаза горели смехом и проснувшимся желанием. Он потянулся к моим губам, но я в панике отвернула голову:
— Ты что, Влад! Подожди! Я же ещё зубы не чистила!
— А мне плевать, — низким, бархатным голосом отозвался он, перехватывая мой подбородок. — Ты мне вся нравишься. Утром, вечером, растрёпанная, любая.
Он впился в мои губы жадным, голодным поцелуем, и все мои слабые попытки к сопротивлению растаяли. Я обхватила его шею руками, отвечая с той же страстью. Поцелуи становились всё горячее, руки Влада скользнули под мою майку, и я поняла, к чему всё идёт. Сердце заколотилось как сумасшедшее. Переборов смущение, я мягко упёрлась ладонями в его плечи:
— Влад… постой. Я должна тебе кое-что сказать, — я прерывисто вздохнула, глядя в его потемневшие глаза. — Ты… ты у меня первый.
Влад замер. На секунду в его взгляде отразилось абсолютное ошеломление. Он внимательно вгляделся в моё лицо:
— В смысле — первый, Вася? Тебе же двадцать три года.
Я немного вспыхнула от смущения, но гордо вскинула подбородок:
— И что, что двадцать три? У меня как-то нет привычки прыгать к первому встречному в кровать. Для меня это важно.
Выражение лица Громова мгновенно изменилось. В его глазах промелькнуло столько нежности, трепета и какого-то собственнического, мужского восторга, что у меня перехватило дыхание. Он аккуратно убрал растрёпанную прядь с моего лба и тихо, очень серьезно спросил: