Аня, закончив последние штрихи, отошла на пару шагов и восхищённо всплеснула руками:
— Блин, ну ты просто нереальная красотка! Все мужики на этом приёме локти себе искусают, гарантирую! Владислав Вячеславович просто дар речи потеряет.
Василиса посмотрела на себя в зеркало и ахнула, коснувшись винных губ:
— Нет, Ань… Это не я, это просто ты настоящая волшебница. Спасибо!
Аня, улыбаясь, собрала свои вещи и уехали. Василиса надела изящные босоножки на шпильке, брызнула на запястья любимые духи и едва успела взять сумочку, как телефон в руке завибрировал.
— Да, Владислав Вячеславович? — ответила она.
— Я на месте, жду внизу, — донёсся из трубки низкий голос Громова.
— Хорошо, спускаюсь.
Василиса медленно вышла из дверей подъезда, аккуратно придерживая подол платья, чтобы не наступить на него каблуками. Вечерний ветерок колыхнул голливудские локоны, а разрез на бедре дразняще приоткрывал ногу при каждом шаге.
У обочины стоял низкий, хищный, сверкающий чистотой суперкар Влада. Сам Громов, одетый в безупречный, идеально сидящий по фигуре смокинг, стоял, прислонившись к капоту. Но стоило ему повернуться на стук каблуков и увидеть Василису… как у мужчины буквально дар речи пропал.
Влад замер, начисто растеряв всю свою напускную невозмутимость и жёсткость. Его челюсть практически упала на асфальт. Он смотрел на неё во все глаза, жадно впитывая каждую деталь: эту умопомрачительную волну волос, дерзкие винные губы, точёную талию и бесконечные ноги, мелькающие в разрезе шёлка. Он шумно сглотнул, не в силах отвести взгляд.
Глава 15. Ярмарка тщеславия и туалетный фонтан
Едва массивные дубовые двери ресторана распахнулись, впуская их внутрь, Василиса почувствовала, как по залу пробежал осязаемый шепоток. Просторный, залитый хрустальным светом зал, наполненный звоном бокалов и тихой джазовой музыкой, на мгновение будто замер.
Все взгляды — и завистливые женские, и откровенно восхищённые мужские — скрестились на их паре. Владислав Громов, статный, опасно-притягательный в своем безупречном смокинге, и она — Василиса, в струящемся винном шёлке, с голливудскими локонами и дерзким разрезом до бедра. Они выглядели настолько гармонично и сногсшибательно, что казались хозяевами этого вечера.
К Громову тут же потянулись важные гости: крупные инвесторы, чиновники, банкиры. Каждый стремился пожать ему руку. И, разумеется, все сгорали от любопытства, кто же эта роскошная незнакомка, которую непреклонный Громов так бережно и крепко держит под руку.
Влад представлял её завуалированно, но так, что у Васи внутри каждый раз сладко замирало сердце.
— Познакомьтесь, это моя Василиса. Мой главный кризис-менеджер и… правая рука во всех смыслах, — с полуулыбкой говорил он, и то, как интимно звучало это «моя Василиса», и как его ладонь собственнически опускалась на её талию, не оставляло у окружающих сомнений: эта девушка для Громова значит гораздо больше, чем просто работник. Светские акулы понимающе улыбались, считывая её как официальную женщину олигарха.
Всё шло просто идеально, пока Вася не перехватила чей-то полный испепеляющей ненависти взгляд. Чуть поодаль, у барной стойки, стояла Милана. Бывшая любовница Влада буквально исходила злобой, сжимая бокал так, что костяшки побелели. Её глаза готовы были прожечь в Васе дыру, но Громов даже не повернулся в сторону бывшей, полностью её игнорируя.