— Да, вот так, цветочек, — осипшим голосом произношу я, вбиваясь так быстро, что не вижу собственный член.
Ее грудь красиво подпрыгивает от шквала моих бесконечных толчков и, наклонившись, я беру один сосок в рот, сосу его с таким наслаждением, словно она моя любимая конфета. Но это так и есть. Миша — самый вкус леденец во всем мире.
Я наваливаюсь на нее сильнее, опершись ладонью на зеркало, и закидываю ее ноги себе на плечи, отчего она стонет лишь громче, держась за края широкой тумбочки побелевшими костяшками. Черт, я и не думал, что можно проникнуть в нее еще глубже. Она невероятная! Такая приветливая и отзывчива, так хорошо принимает меня.
— Иисусе, Оуэн, помедленнее, — стонет Миша.
— Не хочу, — рявкаю в ответ и наклонившись ниже, целую ее. Поза оказывается слишком неудобной.
Нетерпеливо спихнув брюки, пинаю их в сторону и, одним движением выпрямив Мишу, сдираю с нее топ, кидая его куда-то назад. Меня восхищает, что на ней нет лифчика, эта грудь была еще ближе ко мне, чем я думал. Мы остаемся полностью голыми. Прямо сейчас между нами чувствуется еще большее доверие, мы обнажены друг перед другом, хотим друг друга. Такие одинокие, такие уязвимые и голодные.
Я вновь беру ее на руки и несу к дивану, где ничего не будет мешать мне целовать ее. Когда я толкаю ее, она встает на колени на мягкую обивку и хватается руками за спинку дивана, выпячивая эту невероятную задницу вперед, ближе ко мне. Ее ножки так хорошо раздвинуты, что мне видно все и даже больше. Я хочу побыть в каждой ее дырочке, чтобы это было лишь мое. Но сегодня мы закончим на киске. Как бы сильно Миша ни хотела меня, я уверен, что она не готова ко всей той жесте, которую я делаю с ней. Этого может быть слишком.
Поэтому я пристраиваюсь сзади и, положив свои ладони поверх ее, медленно вхожу в нее. Мы снова стонем, а в пояснице появляется уже знакомое покалывание.
Это продолжается всю ночь.
Всю.
Гребаную.
Ночь.
* * *
Мишель крепко спит, в то время как я лежу на боку и, подперев голову рукой, не могу оторвать от нее взгляда. Шторы открыты, это позволяет уличному свету заглядывать внутрь, освещая для меня красивую девушку. Она такая хрупкая, когда спит. Я бы мог причинить ей вред, и она бы ничего не успела сделать. Такая доверчивая. Я благодарен ей за то, что она ощущает себя в безопасности рядом со мной.
Я получаю искреннее удовольствие оттого, что она абсолютно обнажена. На ней нет ни лоскутка одежды, лежит на животе, закинув руку за голову, одеяло собралось на пояснице, открывая мне вид на ее аккуратную грудь. Я бы мог прикоснуться к ней прямо сейчас, завладеть ею вновь, но ей нужен отдых.
Через пару часов мне нужно выезжать на работу. Борюсь с желанием взять очередной отгул, чтобы провести с ней больше времени. Мы бы могли провести в постели весь день, вечер и следующую ночь. Мы бы могли пробыть здесь всю вечность. Нам даже не обязательно заниматься сексом, я просто хочу обнимать ее и прижимать к себе.
Сегодня я предложу ей пожить у меня. Знаю, что тороплю события, но мне чертовски хочется, чтобы она встречала меня с работы, чтобы мы проводили больше времени вместе. Она может отказаться, я понимаю это, и я искренне постараюсь не противостоять ее решению. Одна часть меня хочет запереть ее здесь насильно, а другая требует, чтобы я дал ей право выбора. Возможно, оттого, чтобы вести себя, как пещерный человек, меня останавливает лишь понимание того, что давлением и навязчивостью я мало к чему приду, скорее разрушу то, что уже есть. Жизнь с Эмилией уже показала мне это. Я не должен повторять свои ошибки, иначе вся работа над собой, все эти труды, окажутся бессмысленными.