— Ты сдерживаешься? — сквозь стоны решаю спросить я.
— Да, — его голос стал еще более хриплым.
— Почему?
— Если я не буду сдерживаться, то сделаю тебе больно.
Мне не хочется это делать, но все равно делаю. Отстраняюсь от него настолько, что его член выскальзывает из меня, и поворачиваюсь к нему лицом. Он тяжело дышит и явно недоволен тем, что я прервала весь процесс.
Мои руки касаются его щек.
— Я не просила тебя сдерживаться.
— Не говори мне такое. Я готов разорвать тебя сейчас на части, цветочек. Мне приходится прикладывать колоссальные усилия, чтобы не думать только о себе.
— Чем больше ты думаешь только о себе, тем приятнее процесс для нас обоих, — говорю ему в губы и целую.
Оуэн
Я понятия не имею, как мы добрались до моей квартиры. Я даже не помню, как мы открыли дверь. В одну секунду мы были возле той церквушки, а в следующую она уже прижата к двери, ноги обхватывают мою талию, а руки в моих волосах. Я горю. Весь, полностью. Мне нечем дышать. Что ж, если моя смерть должна быть вот такой, то я не против. Умереть в руках Мишель — лучшая смерть.
В голове полный хаос. Спустя целых два года ожидания она наконец-то здесь, в моих руках, по собственному, мать ее, желанию. Я попал в рай, клянусь. А может, это святые увидели, как сильно зависим от этой девушки, и подтолкнули ее к правильным решениям. Как бы то ни было, я будто весь состою из тока.
— Черт, — рычу ей в губы и, схватив за подбородок, наклоняю ее голову влево, открывая себе доступ к изгибу ее сладкой шейки.
Я физически не могу перестать целовать, кусать и облизывать ее. Мне так хочется пометить каждый кусочек ее нежного тела, заставить его забыть, что к нему когда-то прикасалось такое убожество, как Бенджамин. Она сказала мне не держать себя в руках, отпустить и взять все, чего я только пожелаю. Во мне до сих пор так много ненависти, и я безмерно раз, что могу выплеснуть всю эту хрень на секс. Нет ничего лучше агрессивного секса, после него ты чувствуешь себя живым.
Признаться честно, Мишель была такой мокрой, что я не подумал о том, что могу сделать ей больно, войдя так резко. Это немного сбило меня, зажало и все, что происходило между нами на мотоцикле, делал осторожно, контролируя каждый толчок. По итогу, это оказалось не тем, чего она хотела и сейчас я собираюсь последовать ее просьбе подумать о себе и отдать всего себя нашему сексу.
Мне нужно довести ее до спальни или, хотя бы, до дивана, но я не могу. Оторваться от нее кажется мне настоящим кощунством, мои руки хватают ее проклятые шорты, еле стягиваю их с нежного тела Миши из-за нашей неудобной позы. На ней остаются лишь полностью пропитавшиеся влагой трусики. Она пахнет сексом и мной, и это самый лучший запах в мире.
Меня возбуждает мысль не только о том, что трахну ее сегодня, но и о том, что она будет спать на моих простынях, в моих объятиях и, судя по тому, как все резко случилось, еще и в моей одежде. Слишком, черт возьми! Я гребаный везунчик.
Миша руками шарит по моему поясу, расстегивая брюки и нетерпеливо спуская их с меня. Член стоит колом, болит от желания кончить, и не просто кончить, а именно в нее, как можно глубже, чтобы всю оставшуюся ночь, до самого долбаного утра, она ходила с частью меня внутри себя.