Из её рук выпало и с оглушительным грохотом разбилось серебряное блюдо. Пирог разлетелся по дорогому паркету. Фарфоровые соусники, стоявшие на краю, полетели следом, разбиваясь на множество мелких, острых осколков. Точно так же, как в эту секунду разбивалось её сердце.
— Разлюбил, — пояснил Марк устало, но без всякого чувства вины в голосе. — Прости, Лена, но я не хочу больше продолжать этот цирк. Ты хорошая хозяйка, но как женщина — ты пустое место. Я задыхаюсь в этом браке.
Он небрежно обвел рукой роскошный стол, над которым она так трудилась — готовила с самой ночи, не смыкая глаз. Кивнул на гостей, которые, оправившись от шока, жадно ловили каждое слово, предвкушая грандиозный светский скандал. Телефоны некоторых уже были наготове.
А потом Марк повернулся и пошел на выход из зала, даже не взглянув на бледную, как полотно, жену.
Следом за ним вскочила Карина. Вся её кротость и пугливость испарились в одно мгновение. Опережая Марка на шаг, она повернулась к Елене. На её лице играла торжествующая, хищная улыбка. Двадцатилетняя кузина, которой Лена дала дом и будущее, по-хозяйски, собственнически вцепилась в локоть Марка, прижимаясь к нему всем телом.
Теперь Елене стало ясно всё. И порванное платье Карины, и блеск в глазах мужа, и то, почему вдруг он её разлюбил. Мерзость происходящего удушливой волной подкатила к горлу. Её предали самые близкие. Растоптали публично, уничтожили на глазах у всего их окружения.
Карина подмигнула Елене и увлекла Марка за собой к выходу.
Елена стояла посреди осколков, чувствуя, как внутри, на месте выжженной боли, зарождается что-то новое. Холодное, острое и смертоносное. Она медленно подняла голову, глядя на закрывшуюся за предателями дверь.
«Ты думаешь, что победил, Марк? Думаешь, что нашел сокровище в этой малолетней твари? Ты скоро узнаешь, как сильно ошибся» , — мысленно произнесла Елена, сжимая кулаки до крови.
Глава 2
Прошло две недели. Две недели адского, выматывающего марафона, который окончательно похоронил прежнюю Елену — мягкую, уступчивую, готовую жертвовать собой ради чужого комфорта.
Адвокаты Марка работали чисто и одновременно грязно. По брачному договору, составленному еще на заре его строительного бизнеса, почти все имущество было оформлено на его компании. Загородный дом, в который Лена вложила душу, каждую деталь интерьера подбирая лично, остался Марку. Ей досталась лишь смехотворная денежная компенсация, которой едва хватило бы на полгода скромной жизни в арендованной однушке, и один-единственный чемодан с личными вещами.
Карина времени не теряла. Из окон такси, на котором Лена уезжала из их некогда общего гнезда, она видела, как рабочие уже выносили на помойку её любимые напольные вазы. Карина, одетая в шелковый халат Лены, стояла на крыльце и со смехом указывала грузчикам, что еще нужно выбросить. Она стирала любое напоминание о прежней хозяйке.
Но Лена больше не плакала. Слезы высохли еще в ту ночь, на полу банкетного зала, среди осколков фарфора и растоптанного пирога. Внутри неё осталась лишь выжженная, холодная пустыня и стальная, звенящая злость.