* * *
Дом в Рятке я нашел по огороду.
Симонов свое обещание сдержал. За невысоким забором лежали ровные грядки, окученная картошка и подвязанные к колышкам бобы.
Он открыл после второго стука. Засов на двери был один. Несколько лет назад он держал три.
Симонов постоял в дверях, глядя на меня чуть снизу вверх. Хотя он все еще был выше, мы почти сравнялись. Складки от носа к углам рта у него стали глубже прежнего. Но лицо было живое, больше не выглядевшее болезненным. Он снова набрал вес.
— Александр, — сказал он тихо, как всегда, — тебя, кажется, похоронили.
— Похоронили, — сказал я. — Можно войти?
Он посторонился.
В доме пахло сушеными травами и чаем. Я сел за стол, он сел напротив, и я, не спрашивая разрешения, потянулся к нему восприятием Духа. Он это почувствовал, конечно, и позволил, убрав свой Дар.
Столп у него был снова полностью цел, но наполнение просело. Чары были на месте, все три, но силы в них было примерно на две. Он отдал мне тогда часть основы, и срез зарос, но восстановиться уже было невозможно.
— Вы оправились, — сказал я.
— Оправился. — Он налил чаю мне и себе. — Сила уже не та, но в моем возрасте это, пожалуй, не самое страшное. А ты, Саша, кажется, обогнал меня.
— На четвертой Чаре.
Он покивал, отхлебнул, посмотрел на меня поверх чашки.
— Поразительная скорость роста. Но, похоже, далась она нелегко. Что ты хотел? Просто увидеться или что-то еще?
— Мне нужно, чтобы вы поехали со мной.
Он поставил чашку. Помолчал. За окном тявкала соседская собака, потом успокоилась.
— Куда?
— Далеко. Надолго, возможно. И туда, где будет очень опасно. Но вы мне нужны. Ваша голова, ваши руки, ваш опыт. Я не знаю, что найду там, куда иду, и рядом мне нужен хоть кто-то, кто разбирается в Практиках лучше меня. Потому что там я планирую вырасти так высоко, как только смогу.
— Нет, — сказал он сразу.
Я ждал объяснений, и он объяснил.
— Мне уже очень много лет, Саша. Большую часть этой жизни я просидел в норе, и это, скорее всего, единственное, что я по-настоящему умею. Та жизнь, которую ты себе выбрал, для меня уже слишком не подходит. Я в ней быстро стану обузой, а ты, в силу характера, будешь эту обузу тащить до последнего.
Он покачал головой.
— И потом, дальше третьей Чары мне уже не прорваться. Так что беречь меня для будущего тебе тоже нет смысла.
— Хорошо, — сказал я, тяжело вздохнув. — Тогда другая просьба. Уйдите из Рятки, хотя бы на время. В леса, куда угодно, где вас не найдут.
— Кто меня будет искать?
— Не знаю. Может быть, никто. Но я не могу гарантировать, что за мной не потянут ниточку сюда.
Он посмотрел на грядки за окном. Потом на полку с книгами, на пучки трав под потолком и сказал:
— Картошку выкопать не успею, жаль. Ну ничего. Котелок возьму, книги, какие полегче. Соль, носки. — Он вздохнул. — Не впервой.
— Спасибо, — сказал я.
— Не за что. Допивай чай. И расскажи, хотя бы коротко, что там такого ты откопал.
* * *
В «Косолапого Мишку» я вошел посреди ночи на такой скорости, что меня никто не заметил из более чем десятка посетителей.