Логово нашел по памяти. Когда-то тут я кормил Вирра своей кровью и прощался с его матерью. Теперь логово было занято.
Слабый огонек Духа в глубине. Зверь. Средний Сбор, не больше. Он вылез на нас сам, широкий и низкий, с полосатой мордой. Когти на передних лапах у него были толщиной с мой палец. Это был барсук размером с бычка.
Точно такого я когда-то задушил здесь же, в этих скалах, ради мяса для Звездного. Этот на меня посмотрел, оскалился и попятился обратно в лаз. Дух во мне он, похоже, оценил верно.
Я опустился на землю перед логовом и постоял пару минут. Барсука оставил в покое — Логово было теперь его по праву.
Агата стояла шагах в пяти и ждала. По нити ничего не шло, только ровное присутствие, вроде руки на плече. Ждать она умела не хуже Наташи, только по-своему, безо всякого усилия, будто самого времени для нее просто не существовало.
Я поднял нас обоих в воздух, и наконец-то мы устремились на юг.
* * *
Леса кончились спустя пару часов лета. Сначала поредели, потом пошли полосами, потом сжались в отдельные острова между полями, и за последним из них, над самым горизонтом, поднялась ровная серая черта. Стена.
Она росла долго. Сначала черта, потом гряда, потом сплошной обрыв во все небо. Ниже северной, и все равно такой высоты, что верх ее с земли пришлось бы искать, запрокинув голову.
Здесь не было форпостов и гарнизона, но по гребню на равных промежутках торчали штыри.
Подойдя ближе, я разглядел их как следует. Граненые, в несколько человеческих ростов, из темного металла, вросшие в камень. Часть из них тускло светилась по граням ровным светом, другие, пореже, оставались темными.
Похожие штыри, если я верно помнил, стояли и вдоль рельсов, по которым мы когда-то ехали через земли Зверей. Они не могли собирать Дух для масштабных атак вроде той канонады, которой северная Стена встречала старших Зверей, но для точечных атак по низшим и малым Зверям более чем подходили.
Темные штыри были сигнальными и предназначались для подачи тревоги на соседние форпосты, если какие-то Звери вдруг пересекали Стену выше зоны покрытия атакующих штырей.
Агата рядом смотрела на Стену. Ее эта громада, похоже, не пугала вообще.
— Пойдем насквозь. Обходить негде, а выше них я не поднимусь, чтобы не спровоцировать тревогу.
Я подтянул спутницу к самому боку, обжал ее телекинезом плотнее обычного и рванул вперед на максимальной скорости.
Разряд прошил тело от макушки до пяток, и на миг я перестал чувствовать что-либо. Мышцы свело, зубы лязгнули, в глазах побелело. Но Агату удержал, а через несколько секунд мы уже были слишком далеко от Стены, чтобы по нам попадали разряды.
Я выправился, проверил Агату. Ее тело куда крепче моего, так что с ней все было в порядке. У меня по коже все еще бегали остатки Духа, но я их погасил, прижав своим. И на этом все. Ни ожогов, ни ран.
Карту Сушкина помнил наизусть, до последней его пометки карандашом на полях.
Он очертил район. Большой, очень большой, километров пятьсот в поперечнике, если верить масштабу.
До района мы добрались за день. Леса здесь росли те же, что у Стены, только выше и гуще, и Дух под деревьями был плотнее, хотя с Духом севера не сравнить.