И когда весь я, до самых кончиков пальцев, почувствовал его, Единый Дух чуть дрогнул. Сам, без моего участия, но он дрогнул снова, сильнее. А затем я ощутил резонанс с чем-то снаружи.
Открыл глаза. Единый Дух бился во мне в такт чему-то за пределами тела, и я, все еще не видя ничего, повел нитью туда, где резонанс усиливался.
Пустота перед елями лопнула. Разошлась сверху вниз, будто ткань по надрезу, и за ней вместо елей, травы и леса открылась пустошь. Голая, серая, до горизонта, с землей, растрескавшейся на плиты, и небо над ней было другое: ниже и тусклее нашего.
Через секунду из разрыва ударил Дух. Такой, какого я не встречал даже на черепахе. Он хлынул на поляну сплошной волной, и трава перед разрывом пошла в рост. Стебли потянулись вверх и налились цветом, за десяток вдохов дошли мне до пояса, до груди, до макушки.
А потом трава начала гнуться. Верхушки пожелтели, потом побурели, стебли легли один за другим на землю, и через полминуты, самое большее, у входа в разрыв лежала полоса мертвой сухой травы, сгоревшей заживо от того же самого, что ее только что подняло.
Странная мысль пришла на ум. Звездный, упавший в лес у моей деревни, и его Искра. Волчонок, которого я подобрал в логове и который дал мне Дух Зверя, а потом, уже почти два года назад, унюхал во льду Агату. Кость, убившая моих людей и забравшая Фаю, из-за чего я и пошел на эту операцию. Лаборатория, где нашел трактат и дневники Сушкина, в которых было написано про Точку то, что по идее знали только первые люди планеты.
Каждое звено само по себе действительно было случайностью. Но собранные в ряд они привели на эту прогалину одного человека, с Единым Духом в теле и с Дьяволом рядом.
Ладно. С этим разберусь потом.
Я шагнул в разрыв.
Глава 2
Нога пошла вниз, но низа под ней не оказалось, а потом будто бы не оказалось и самой ноги. Верха тоже не стало, как и звука. Даже собственного дыхания я не слышал, хотя оглох вряд ли.
Остался один лишь Единый Дух внутри меня, который я чувствовал, а тело — нет.
И именно на Дух легло давление. Не на кожу, не на кости — их у меня сейчас попросту не осталось. Давило на саму энергию. Сжимало с боков, тянуло вдоль, мяло, корежило, пыталось разделить все обратно на составляющие.
Я сосредоточился до предела, заставил себя всего стать этим Единым Духом, но держаться. Откуда-то пришло понимание: если не справлюсь, даже четыре Чары не помогут и от меня не останется и мокрого места.
А давление тем временем росло. Медленно, без рывков, но росло. Дух гудел. Каждая составляющая тянулась в свою сторону, и мне приходилось прижимать их, не давая брыкаться, будто норовистую лошадь.
В какой-то момент я на секунду поймал себя на том, что не помню, зачем сюда полез, и это меня почти не испугало. Гул Единого Духа стал таким, что, резонируя с ним, задрожало все мое Я.
А потом вдруг отпустило. Разом, будто обрезали. Давление ушло, Дух выровнялся, и у меня снова появилось тело. Телу вернулось ощущение пространства, у пространства появился «пол», и через мгновение я опустил на этот пол ногу.