Черт возьми.Гарем.
Это слово выбило меня из колеи, поэтому я решила вообще не заострять на нем внимание.
— У тебя есть место в моем мире, — сказала я ему. — Всегда было.
Он дал мне именно то, в чем я нуждалась, когда его губы встретились с моими, язык лениво скользнул по моему языку, и я едва сумела подавить стон.
Секунду спустя лифт зазвенел, и нам пора было разойтись по своим машинам. Остальные, насколько я могла видеть, уже были внутри и ждали нас.
— Ты пойдешь со мной на свидание, Белла? — Спросил Анджело, когда мы приблизились к внедорожникам. — Давай на этот раз сделаем все как следует.
Свидание? Была ли я когда-нибудь на настоящем свидании?
— Я бы с удовольствием, — сказала я ему, и щупальца радости пробились сквозь тяжелые тучи, которые нависали надо мной в течение нескольких дней. Облака, которые никуда не денутся, пока так или иначе не рассеется эта неопределенность с Грейсоном. Но, по крайней мере, были небольшие проблески света.
Временами этилегкие моменты были единственным, что помогало мне держаться.
двадцать восемь
ГРЕЙСОН
Очень близок. Я был чертовски близок к тому, чтобы рассказать Билли обо всем, что произошло той ночью… в ночь пожара, в ночь, когда она потеряла родителей и ребенка. Черт возьми, вина за ее потери давила на меня, как свинцовая оболочка, но я не мог повернуть время вспять.
Фрустрация выплескивалась через мои барабанные палочки, пока мы врывались в первый сет этого вечера, но на этот раз я позволил ей выйти наружу свободно. Я не боролся со своими эмоциями и не убегал от них. Сегодня я ничего не сдерживал – и это сильно изменило нашу музыку. Все знают, что барабанщик – это сердце и душа группы, так что если я выбит из колеи, то и мы все разваливаемся. Но когда я в потоке…
— Срань господня, мы сегоднязажигаем ! — крикнул мне Ретт во время паузы между песнями. Он отключил микрофон, а Джейс тем временем заигрывал с публикой, как умел только он. Лихорадочное возбуждение на лице Ретта было чем-то новым. После сеанса терапии его походка была такой легкой, как будто он наконец смог свободно дышать. Я завидовал ему, но также знал, что одинзавершенный разговор с Билли изменит все и для меня.
Это не сняло бы мою вину полностью – ничто не могло изменить моего участия в ее худшей травме, – но мне отчаянно хотелось попытаться хоть как-то облегчить ее боль. Если моя версия событий могла дать ей хоть какое-то завершение – даже если после этого онавозненавидит меня, – значит, именно это мне и нужно было сделать. Когда она будет готова. Я мог быть терпеливым и дождаться, когда она снова будет готова продолжить разговор.
Музыка лилась из нас, новое звучание «Беллероуз» было полностью возвышено всей болью, потерей илюбовью , которые мы теперь разделяли. Помогло то, что публика Эдинбурга была совершенно дикой, на сто процентов с нами в этом путешествии.
Примерно на трети нашего концерта у нас был небольшой перерыв, пока техники приводили сцену в порядок, поэтому я с благодарностью принял полотенце от пота и бутылку воды от одного из нашей команды.