— Отец, — официально ответил я.
— Почему ты не выходил на связь?
Хороший вопрос. Может быть, потому, что я тебе не доверяю, старый хрен. — Было много суеты. А именно в турне. Попытки не отставать от новых песен и узнать, как работают эти туры, отнимают все мое время и энергию. Но будь уверен, активы Риччи в надежных руках. Все идет гладко.
Последовала продолжительная пауза. — Что ты имеешь в виду,figlio?
— Концерты, конечно, — ответил я с той же паузой. — Ты имел в виду что-то другое?
Причина этого телефонного звонка, вероятно, была связана с пропавшими людьми Риччи, с которыми Грейсон имел дело, что, без сомнения, было кровавым и логичным концом. Джованни проверял свои активы. Те, которые в любом случае имели для него значение. Ему было наплевать на успех группы, и я был уверен, что он попытается уничтожить ее, когда ее полезность иссякнет.
— Отец? — Надавил я. — Тут еще какие-то дела происходят? Я имею в виду, я так и предполагал, поскольку тебя было довольно легко убедить, что я должен участвовать в туре. Я знаю, что ты заработаешь на этом деньги, но у тебя всегда есть параллельный план. Если ты хочешь, чтобы я присмотрел за этим, тебе нужно посвятить меня в это.
— Нет-нет-нет, сынок. Я хочу, чтобы ты немного пожил своей мечтой, прежде чем вернешься и займешь свое законное место главы этой семьи. — Он выпалил все это на одном дыхании, натянув на себя образ своего "веселого итальянца ". Это был опасный тон с его стороны, но я слишком давно имел дело с его дерьмом, чтобы когда-либо вестись на эту уловку. В своей самой мягкой форме он разрушал тебя сильнее всего.
Это также сказало мне, что он на сто процентов использовал этот тур, чтобы поставлять через «Беллероуз» астрономически огромные партии наркотиков, одновременно подставляя их так, чтобы они взяли на себя вину, если это когда-нибудь всплывет. А может, и не если. Зная Джованни, он, скорее всего, изначально планировал их падение.
— Значит, для этого звонка была другая причина? — Я настаивал, отметив, что Ханна закончила оформлять документы, чтобы нас пустили в страну. У меня было на исходе время.
— Ах, да, — продолжил он, по-прежнему демонстрируя итальянскую жизнерадостность. — Ты видел Валентину или что-нибудь слышал о ней?
В моем ответе не было ни грамма гребаного веселья. — Нет. Почему ты спрашиваешь?
— Ее отец очень беспокоится о ней. Ее не видели несколько недель, и мы не знаем, захватила ли ее конкурирующая семья или ее убили. Ты ее муж. Почему ты не знаешь, где она?
Этот ублюдок заметил бы даже мельчайшую деталь, если бы я проговорился, но опять же, у меня был слишком большой опыт общения с ним, чтобы вот так предать Ви. — Ты же знаешь, у нас нет близких отношений, отец. Она занимается своими делами, а я своими. Мы не видимся регулярно, разве что для секса, когда она фертильна. Все ради наследника Риччи-Альтиссимо.
— Значит, это должно произойти скоро, верно?
Тот факт, что он знал о ее цикле, должен был ужасать, но я не сомневался, что отец Ви внимательно следил за этим и держал его в курсе. Старые гребаные извращенцы.