Мысль о том, что Билли может не существовать в этом мире, была для меня слишком тяжелой – настолько, что я не мог даже допустить ее. Я бы этого просто не пережил, я знал это абсолютно точно.
— Я рада, что не сделала этого, — сонно прошептала она. — Я бы не хотела пропустить этот момент.
Ее рука шевельнулась, и я увидел, что она потянулась назад, чтобы взять руку Анджело, когда он переместился, чтобы обхватить ее сзади. — Мы будем беречь тебя,amina mia. Закрой глаза и постарайся отдохнуть. Воспоминания и эпизоды травм изматывают, но тебе не обязательно сталкиваться с ними в одиночку.
Она снова всхлипнула, но уже спокойнее. — Оберегайте меня, — прошептала она, а затем, не прошло и минуты, как ее дыхание выровнялось, и я понял, что она спит. Раньше я был гребаным экспертом по мельчайшим изменениям в ее дыхании, и, похоже, я этого не забыл.
Мы с Анджело не двигались, оставаясь в том, что на самом деле было комфортным молчанием. — Ты никогда раньше не называл ееamina mia , — тихо сказал я. — Ты всегда называлamore mio . Что это значит?
Его следующие слова были еще мягче, чем мои. — Я назвал ее тем, чем она владеет.
— Твоим сердцем? — Предположил я, совершенно уверенный, что это не так.
Анджело помедлил с ответом. — Оно, безусловно, тоже ее. Но больше, чем это… она мояla mia anima . Моя душа.
Разве это не было гребаной правдой. Сердце и душа. Жизнь и смерть.
Мы принадлежали Билли, и так было всегда.
двадцать
БИЛЛИ
Остальную часть полета я проспала, свернувшись калачиком на большой кровати в самолете, зажатая между Анджело и Джейсом, которые крепко спали. Сон, наполненный травмами и мучениями, продлился недолго, потом я проснулась и просто лежала, слушая дыхание своих первых возлюбленных. В этот момент я почувствовала радость и умиротворение, пусть и ненадолго.
По правде говоря, я не помнила всего, что произошло до того, как я уснула. В памяти остались лишь обрывки разговоров и теплое чувствоуюта , смягчавшее едкую горечь предательства и обиды.
Дверь спальни с тихим звуком скользнула в сторону, и я подняла голову ровно настолько, чтобы встретиться взглядом с Грейсоном. Человек, который убил моих родителей,убил моего ребенка иничего не сказал, пока очаровывал меня, залезая в штаны.
— Убирайся, — приказала я ему холодным, тихим голосом. Я не хотела будить Джейса и Анджело, подозревая, что они нуждаются в отдыхе даже больше, чем я.
Грей только нахмурился, как будто был разочарован моим отношением. — Билли, нам нужно поговорить.
Я поджала губы. — Нет. Нам следовалопоговорить несколько месяцев назад. Эта лодка уплыла, затонула и уже распалась на части. Убирайся. Убирайся.
Его челюсть напряглась, но хладнокровия он не потерял. Грей никогда его не терял, не так ли? Всегда такой хладнокровный, спокойный и собранный. Всегда у него все под контролем.
— Что бы ты ни думала, что помнишь, Билли, я серьезно сомневаюсь, что это полная картина того, что произошло той ночью. Разве ты не хочешь услышать мою версию? — Он пытался воззвать к моему здравому смыслу, но я была далеко за пределами этого. К черту логику. К черту разум. Я доверяла своей интуиции, и она подсказывала мне, что мне это не почудилось.