В одиннадцать ночи, когда Алина уже давно легла, а я всё ещё сижу с открытым ноутбуком и смотрю на пустой экран программы для чертежей, телефон вибрирует.
Я смотрю на экран. Ожидаю Наталью, Веронику, кого угодно.
Александр.
Одно сообщение.
«Анна. Я думал о нашем разговоре сегодня. Я понимаю, что у вас сейчас непростое время. Я не хочу быть ещё одним человеком, который усложняет вам жизнь. Но я хочу, чтобы вы знали: предложение остаётся в силе. И не только рабочее».
Я читаю это дважды.
Потом откладываю телефон. Смотрю в окно — на чёрное, влажное стекло, на блики от фонарей. Снова дождь. Или всё тот же, который так и не закончился с той ночи в ресторане.
«Не только рабочее».
Я поднимаю телефон снова. Долго смотрю на эти три слова. Он написал «не только рабочее» — и я замечаю в себе две вещи одновременно. Первая: усталость, иск, характеристика Никиты, дочь за стеной. Всё это правда, и это много. Вторая — и это меня удивляет: я думаю о том, как он слушал меня сегодня в парке. Не снисходительно, не как клиент, которому нужен результат, — а как человек, которому интересно, что именно я вижу. «Вы говорили так, будто уже видели эту квартиру» — это не комплимент. Это наблюдение. Он умеет наблюдать. И это отдельно от всего остального, отдельно от иска и характеристики, — это просто факт, который я не хочу игнорировать.
Я набираю: «Спасибо. Я слышу вас».
Отправляю. Закрываю экран.
Ноутбук всё ещё открыт, и на нём — пустой чертёж. Я смотрю на него и думаю: завтра мне нужна положительная характеристика от клиента. Профессиональная, на бумаге, с подписью. Что-то, что опровергнет слово Никиты в суде.
У меня есть один клиент, который видел меня за работой. Один человек, который сказал: «Вы говорите так, будто уже видели эту квартиру».
И который только что написал «не только рабочее».
Телефон снова вибрирует. Я смотрю на экран — ожидаю его. Но это не Александр.
Это Николай.
Одно сообщение, ночью, в половину двенадцатого.
«Аня. Я поговорил с адвокатом. По квартире — мне нужен ответ до конца недели: ты съезжаешь или нет. Если нет — мы идём по судебному пути. Я не хочу воевать, но у меня нет выбора».
Я читаю это и сижу неподвижно.
Раньше я бы уже набирала ответ. Что-нибудь вроде «давай поговорим» или «подожди, мне нужно время». Искала бы слова, которые его успокоят, которые дадут мне ещё неделю тишины. Сейчас я смотрю на этот текст как на чертёж с ошибкой — вижу, где давление, вижу, что за ним стоит. Он не «не хочет воевать». Он хочет, чтобы я ушла без суда. Это другое.
Эта квартира. Я проектировала её три месяца — выбирала плитку для ванной по образцам, которые возила из двух городов, рассчитывала высоту карнизов под его рост, делала свет над обеденным столом тёплым, потому что думала: вот сюда мы будем садиться по вечерам. Вот здесь будем стареть. Я вложила в это пространство нас двоих — себя и человека, который сейчас пишет мне в половину двенадцатого ночи «у меня нет выбора».
До конца недели.
Квартира. Алина. Характеристика. Суд. Конец недели.
Я закрываю ноутбук. Встаю. Иду к двери комнаты Алины — тихо, не толкая. Прислушиваюсь. Тишина. Спит.