Взять хотя бы рассказ Жанны. Ну, о том, что Инга Усманова приставала к нему на Новый год. Инга – моя приятельница, почти подруга. Разве не должен был Чаров, как порядочный муж, сдать ее с потрохами? Сказать, мол, так и так, Инга твоя – та еще шалашовка. За твоей спиной на меня вешается. Это было бы уместно и, как мне кажется, правильно.
Но Эдгар ничего такого не сказал. Предпочел сохранить недостойное поведение Инги в тайне. И это вполне закономерно наталкивает меня на мысль, что мой благоверный не вполне со мной откровенен.
Разумеется, я хочу верить мужу. Очень хочу. Ведь какой брак без доверия?
Но в то же время быть дурой, которую умело обводят вокруг пальца, у меня нет ни малейшего желания. Поэтому единственный выход в сложившейся ситуации – это применить критическое мышление. Выслушать его версию, а затем перепроверить информацию. Посмотреть на нее под другим углом.
– Ну и что в итоге случилось с этой Меньшиковой? – нарушаю затянувшееся молчание. – Почему ей поплохело?
– По предварительному диагнозу – передозировка снотворным. Точных анализов я не дождался. Уехал в Москву.
– А зачем нужно было ехать с ней в больницу? По телевизору показывали, как ты сел в карету скоро помощи.
Я внимательно наблюдаю за лицом Чарова в попытке уловить в его мимике малейшие признаки лжи. Но, как ни странно, он не выглядит смятенным или застигнутым врасплох. Среди его эмоций только печаль и досада.
– Врач сказал, что я обязан поехать. Так как она была обнаружена в моем номере. У медиков и правоохранительных органов возникли вопросы.
– Неужели они решили, что это ты накачал ее снотворным? – изо рта вылетает истеричный смешок.
– Такая версия была, – вздыхает муж. – Но потом стало ясно, что ее состояние некритично, и меня отпустили. Думаю, после того, как ее откачают, нагрянет полиция. И начнет задавать вопросы.
– Бред какой-то… Зачем влюбленной в тебя девице выкидывать подобные фокусы? Пробираться к тебе в номер, травиться снотворным у тебя на кровати… В чем здесь логика? Поясни.
– Если бы я знал… – Эдгар садится на диван и утомленно трет виски. – Не поверишь, Ясь, но я все утро ломаю голову над этим вопросом. Поведение Меньшиковой – верх тупости. Разумеется, если она преследовала цель обворожить меня. Но, кто знает, может, на самом деле у нее были совсем иные мотивы…
– О чем ты? – настораживаюсь я.
– Не знаю. Пока не знаю. Это просто предположение, родная. Просто попытка распутать этот странный клубок.
– Лучше бы ты сказал мне все сразу, – я осуждающе качаю головой.
– Да уж. Я сто раз пожалел о том, что не сделал этого. Все же некоторые вопросы лучше решать сообща.
– Скажи, а ты точно встречался со Степновым в Питере?
Я припоминаю вскользь брошенную фразу Кости. О том, что Чаров мотался в северную столицу вовсе не из-за деловой встречи, а по каким-то личным вопросам.
– Точно, – кивает Эд.
У него звонит мобильник. Но он сбрасывает вызов и снова фокусирует внимание на мне.
– А кроме вас двоих там кто-нибудь был? – продолжаю допрос я. – Все же обсуждение многомиллионного контракта – дело нешуточное.