Со сомнением кошусь на меню. По-хорошему надо бы поесть, ведь завтракала я больше четырех часов назад. Но, боюсь, в текущих обстоятельствах мне кусок в горло не полезет. Уж слишком я смятена и взволнована.
– Еще капучино, пожалуйста, – отвечаю я.
– Будет сделано, – кивнув, он удаляется.
Со вздохом отворачиваюсь к окну и снова погружаюсь в раздумья. С тех пор, как я вернулась из Питера, минуло несколько дней, но наши с Чаровом отношения по-прежнему находятся в подвешенном состоянии. Он все так же с утра до ночи пропадает на работе. Приходит домой за полночь, спит часа три-четыре, а затем заливается лошадиными дозами кофеина и вновь мчит в офис.
Он не посвящает меня в подробности, но я и без того вижу, что у него серьезные проблемы. За годы совместной жизни бывало всякое, но еще никогда я не видела Эдгара таким мрачным и озабоченным. Мне искренне жаль его, но недоверие, закравшееся в душу, мешает быть по-настоящему участливой. Муж зашивается на работе, ну а я просто заняла выжидательную позицию.
Мне нужно знать: был у него роман с Меньшиковой, или это все плод ее больных фантазий.
– Здравствуй, Ясь. Прости за опоздание, – вошедший в кафе Свитинский коротко целует меня в щеку. – В офисе запара, да еще и в пробку попал.
– Привет, Кость. Ничего страшного, – силюсь улыбнуться.
– Ты не возражаешь, если я сделаю заказ? – он берется за меню. – Голоден как зверь.
– Конечно-конечно. Заказывай.
Меня буквально трясет от нетерпения, но, к счастью, Свитинский не мешкает. Быстро пробегает глазами по списку блюд, подзывает официанта и озвучивает свой выбор. Затем откладывает меню и, поправив очки на переносице, наконец фокусируется на мне.
– Ну и? – ерзаю на стуле. – Удалось добыть информацию о расходах Чарова?
– Удалось.
– Ты сам их смотрел?
– Да, Ясь. Смотрел.
– И что там? – нутро натягивается тугой струной.
Костя достает из дипломата небольшую папку и кладет ее на стол. Однако перед тем, как придвинуть ее ко мне, произносит:
– Пожалуйста, помни, что у одной и той же ситуации может быть несколько разных объяснений.
Его фраза звучит как предупреждение, и в мою и без того смятенную душу закрадывается страх. Рывком распахиваю папку и с болезненным вниманием всматриваюсь в написанное. Забыв, как дышать, скольжу взглядом по тексту и поначалу не замечаю ничего необычного.
Но затем внимание спотыкается о название ювелирного магазина, и сердце пропускает удар. Смещаюсь правее по строчке и в графе «наименование» вижу слово «серьги», а рядом – семизначную цену.
– О господи… – изо рта вырывается стон. – Это он! Это действительно он купил ей серьги…
Я в изнеможении скребу ногтями столешницу, тщетно пытаясь справиться с оглушающим разочарованием.
– Ясь, послушай… – начинает Костя, но я жестом прерываю поток его возможных возражений.
Прикладываю трясущиеся пальцы к губам и шумно всхлипываю. Глаза застилаются мутной пеленой слез, а в груди оседает неподъемная тяжесть. Мне так плохо, что хочется выть и рвать на себе волосы. Потому что понимаю: в моих отношениях с мужем только что пройдена точка невозврата.