Договорить не дали. Пол дёрнулся.
Сперва легонько, так иногда вздрагивает дом, когда за забором проползает гружёный самосвал. Показалось, решил я.
Но нет, не показалось. По второму разу затрясло всерьёз: полки заскрипели, железо на них запрыгало, канистра в дальнем углу покатилась и бухнулась о стену.
БАБАХ! Дверь гаража захлопнулась с таким шумом, что аж в ушах зазвенело.
Булыч вжался мне в ногу всей своей рыжей тушкой. Люк я кое-как умудрился сбросить на пол так, чтобы никого не покалечить.
Другой рукой вцепился в верстак, а верстак и сам ходил подо мной, словно мы не в гараже, а на море в шторм.
Сверху сорвался ящик с гвоздями, брызнул веером. Под подошвами захрустело.
Держись, думаю. Крышу бы только не сложило.
Тряхнуло так, что зубы клацнули. Ещё раз. И всё закончилось. Также резко, как и началось.
Стою. Обнимаю верстак. В ушах звенит. Булыч у ноги дрожит, но выть перестал, тянет носом воздух, будто вынюхивает что-то.
Землетрясение? У нас? Да отродясь тут такого…
Ругнуться хотел, и осёкся.
Из ворот, из щелей полил свет. И не электрический жёлтый, не фонарный, каким воры себе подсвечивали. А Дневной. Ровный такой, послеобеденный прям.
А ведь полтретьего ночи было. Пять минут назад.
Что за хрень тут происходит? Подошёл к воротам, отодвинул засов, толкнул створку.
И шагнул не на свой участок.
Гараж стоял на пригорке. Невысоком, голом, заросшем жёсткой травой мне по колено. Внизу, шагах в трёхстах, лежала деревня. Домов двадцать, каменных, под бурыми крышами. Даже отсюда видно, что брошенных.
А дома моего не было.
Ни дома, ни забора, ни навеса с машиной, ни колодца. Голый холм, чужая трава да мой гараж посреди всего этого добра.
Я обошёл его кругом.
Мой. Всё как есть: кладка, которую сам клал, ворота, которые сам варил, свежая вмятина на створке от воровского плеча. Только стоял он теперь неведомо где.
Булыч выбрался следом, потоптался на пороге, посмотрел на меня снизу вверх. Мол, хозяин, куда это нас?
— Знал бы я сам, — ответил ему.
Сон? Что-то уж слишком реалистично для сна. Даже запахи были. Пахло сухой травой, пылью, нагретым на солнце железом ворот. И трава кусала щиколотки честно, без дураков.
Головой тронулся? Так голова ясная, руки не пляшут. Да и не сходят с ума за пять секунд, обычно на это уходит всё-таки побольше времени.
Оставалось то, во что и верить-то стыдно. Про этакое мне племянник книжки таскал, про мужиков, которых из-под грузовика уносит в тридесятые царства, к драконам да принцессам. Интересные книжки, кстати. Я с удовольствием почитывал.
Ну вот. Дочитался, получается.
Достал телефон. Nokia, кнопочная, я её на рыбалку беру, чтоб под руку не трезвонила. Экран горит, время идёт: 02:54, тринадцатое октября.
Сети нет.
Не «сеть недоступна», не палочка на честном слове. Значка нет вовсе, словно в этом мире про вышки и слыхом не слыхивали. Пусто там, где ему положено быть.
Часы уверяли, что на дворе глухая ночь. Солнце над головой уверяло в обратном и висело уже за полдень, кренилось к закату.
По-нашему прикинуть, часа четыре до темноты осталось. По-здешнему судить я ещё не наловчился.