«Ты гонишь такую туфту, что даже дирижабль "Гинденбург" бы обзавидовался твоему объёму горячего воздуха».
«Ой, заткнись, Джерри».
Фоукс так и не покинул кабинет профессора Дамблдора, а Том не хотел рисковать и вламываться в личные покои учителя, поэтому ему просто пришлось смириться с тем, что он не знает, как звучит песня феникса. Это раздражало, но по крайней мере, у него было время на другие дела.
Завоевать всеобщую любовь, например, оказалось настолько просто, что даже смешно. Вскоре Том стал тем самым парнем, к которому просто невозможно было придраться — ни учителям, ни однокурсникам. Если не считать того хулигана из поезда, над которым он поиздевался, не было никого, кто мог бы сказать хоть слово против характера Тома. Он не был типичным «популярным парнем», который взобрался на вершину, столкнув всех остальных на дно кастовой системы. Он просто был где-то рядом, и каждый, кто его знал, мог подтвердить, что он приятный и умный человек.
Разумеется, никто никогда не замечал его сверхъестественной способности оказываться именно там, где он был нужен, в самую подходящую секунду.
И правда, иногда казалось, будто он может появляться из ниоткуда.
Ах, невидимость. Как же он её любил.
Изучение Деиллюминационного заклинания и других чар невидимости, любезно предоставленных Выручай-комнатой, оказалось на удивление проще, чем Том ожидал изначально. Как и магическая маскировка, стоило Тому лишь понять, как удерживать трансфигурацию лица в течение длительного времени. Оба навыка были достаточно простыми, и Том смог освоить их примерно за день, как только нашёл нужные библиотечные книги. (При всей своей изобретательности, Джерри обладал очень скудными знаниями о природе самой магии — что наводило Тома на мысль, что тот был каким-нибудь маглом, у которого был родственник-волшебник).
Выяснилось, что всё, что реально требовалось Тому — это не дополнительная мощь или контроль, а внимание к деталям, и это было легко исправить. Том всегда был наблюдательным ребёнком — ради выживания; просто раньше он не знал, на что именно нужно обращать внимание. Большинство книг по магии безнадёжно устарели (не просто так учебники в обычных школах обновляют хотя бы раз в десятилетие, а не раз в век), но принципы оставались неизменными. Да, Том мог спокойно отбрасывать разделы с заклинаниями, потому что они ему ни капли не помогали, но процессы визуализации, связанные с этими заклинаниями, творили настоящие чудеса.
Так что теперь Том мог спокойно шнырять по замку без особых проблем. Том не был уверен, хватит ли этого, чтобы одурачить профессора Дамблдора — в конце концов, то, что они были замаскированы и научились скрывать такие выдающие вещи, как шаги и тени, не означало, что их присутствие было скрыто полностью. Одурачить картины и своих однокурсников — вот что было важно, и с этим Том справлялся играючи. Обмануть учителей было бы сложнее, но они не могли быть повсюду 24/7.
В самом Слизерине, однако, быстро стало ясно, что Том был эдакой аномалией.
Во-первых, он был совершенно не против стирать границы между факультетами. Он регулярно общался с гриффиндорцами, учился с когтевранцами и помогал пуффендуйцам. Иногда он даже вызывался сесть рядом с отстающими учениками без всяких просьб с их стороны.
