— Слушай… а если тут сдохнуть — как думаешь, по-настоящему помрем или как?
— Хер его знает, там просто прочерк стоял. — я пожал плечами, ведь особо-то и ответить на этот вопрос было нечего. — Эта хрень толком ничего не написала, поэтому нам остается только гадать.
— Не написала… — повторил Саня и кивнул каким-то своим мыслям. Больше он ничего не спросил, отошёл в дальний угол и лёг, а я остался сидеть с нехорошим чувством, что ответил не так, как стоило бы.
…
Ночь тянулась так, как не тянулся ни один день в моей жизни. Караулить решили по двое и народ со мной постоянно вздрагивал от неожиданности, когда вдалеке где-то бухало, а рядом постоянно шаркали ублюдки. Я не спал, смотрел на чёрную нитку щели над затвором и растирал задубевшие пальцы, пока перед глазами снова не всплыла очередная табличка.
[ Осталось: 8 ]
Я выпрямился так резко, что хрустнула спина. Восемь! Только что было девять! После появления таблички в углах сразу же началось шевеление и послышались удушливые всхлипы. Видать, никто так и не смог сомкнуть глаз в этом аду.
— Это кто?.. — прошептал пацан. — Кто сейчас, а?..
Никто не ответил, ведь ответа не было. Где-то там, в шаркающей темноте, ушел кто-то из троих ушедших, и мы даже не знали кто. Качок со своей охотой? Артур? Медсестра зашептала в темноте молитву, не молитву — я не разобрал, да и не хотел разбирать.
Неожиданно в каменную дверь кто-то забарабанил, причем отбивал странный ритм.
— Мужики… — с той стороны донесся дюже знакомый голос. Твою-мать, да это же охранник, который с уверенность тридцатилетнего стажа поперся черт знает куда! Сейчас в нем не осталось и следа той уверенности, лишь страх сквозил сквозь щели в двери. — Мужики, откройте… это я, я это!.. Они рядом, слышите?! Откройте!
Вслед за его голосом раздался звук заплетающихся шагов. Причем шел этот звук со всего квартала, а может, и не с одного. Складывалось впечатление, что весь город, что шёл по его следу, стягивался теперь к нашему затвору.
— Открывай! — пижамный рванулся первым, загремел чем-то в темноте. — Там живой человек!
— Стоять! — дед перехватил его. — Если откроем дверь, то все тут ляжем! Все шестеро!
— Там человек!.. — медсестра уже шарила руками по камню затвора, и я с холодком вспомнил о ее задании.
Стук быстро перешел в отчаянный грохот. Охранник молотил уже кулаками без всякого ритма, и орал так, что голос ломался:
— Откройте!!! Суки, откройте, они здесь!!!
Я сам не понял, как оказался у затвора. Ладонь легла на холодный камень, и под ладонью, через полтонны, отдавались его удары.
— Не открывай, — вдруг вырвался из темноты голос Сани, причем он был настолько спокоен, словно по ту сторону никого не было.
Глава 3
Ладонь так и лежала на затворе, и через полтонны камня в неё отдавался каждый удар. Охранник молотил уже без ритма, всей рукой, и орал так, что голос у него срывался на хрип, а я стоял в кромешной черноте, слушал и не двигался, ведь сдвинуть камень означало впустить сюда не одного человека, а целый квартал чудовищ, что стягивались по его следу.