Я сжал шнурок в кулаке и ничего никому не сказал.
Камень уже практически задвинули, и через небольшую щель я заметил, что из проулков начали медленно выходить существа, причем их было настолько много, что у меня аж задергался глаз. Твари шаркали длинными ногами по песку и двигались ровно в нашу сторону.
Мужики тоже увидели эту картину и зарычали, в попытках добить уже этот треклятый камень. Когда камень встал в паз, снаружи послышался скрежет ногтей по камню. Те, кто задвигал камень, резко отлипли от него и переглянулись между собой, хотя толком ничего видно и не было.
Мужик в пижаме (я узнал его по голосу) сглотнул и еле слышно сказал:
— Твою мать, да мы здесь и подохнем…
Глава 2
Во мраке нашего временного убежища, я на какое-то время вообще перестал различать, где верх, а где низ. Внутри стояла такая удушающая тишина, что только дыхание девяти человек можно было услышать, да собственное сердце, которое колотило так, будто хотело проломить рёбра изнутри. Твари снаружи не переставали скрести в попытках прорваться внутрь. Они делали это по всему периметру небольшого здания, словно искали, где можно просочиться внутрь.
— Да откройте… — просипел кто-то, и я не сразу узнал в этом сипе качка. — Откройте, кому говорю! Я лучше там сдохну, чем в этом гробу!
После его слов загремело металлическое оружие, кто-то охнул, и по звуку я понял, что здоровяк ломанулся к затвору и налёг на него всей тушей. К моему ужасу, камень качнулся в пазах. Дури в этом мужике было хоть отбавляй, и на секунду каждый в этом месте явно был готов наложить в штаны, ведь стоит ему хоть чуть-чуть приоткрыть эту каменную задвижку, как внутрь хлынет целый поток мертвецов, который сомнет нас за секунду.
Благо, ему не дали этого сделать и стоило тому только налечь всем телом на камень, как на его спину сразу же напрыгнула целая толпа, в попытках отодрать его обратно. Мужику заломили руку и прижали к стене, но тот со своей дурной силищей практически растолкал всех по углам.
Я нащупал в темноте чью-то потную спину и навалился сверху, при этом даже не понимая, кого именно держу.
— Пустите-ка его ко мне, — медсестра протолкалась между нами, и по камере прогремел хлесткий хлопок. Била она без какой-либо злости, ведь просто пыталась привести того в чувства, и после третьей пощёчины качок обмяк и сполз по стене.
— Всё… — выдохнул он. — Всё, отпустите. Хватит, прошу…
Расплата за возню пришла через полминуты, когда в затвор ударили снаружи. Удар был такой, что отдалось в пятки через пол, после чего наступила тишина, а за ней пришёл второй удар. Оно било и слушало, а мы сидели в черноте, зажав рты ладонями, ведь до каждого уже дошла простая истина, что стоит ему услышать нас, то оно продолжит караулить у двери. Когда тварь перестала бить в дверь, она развернулась и пошла прочь, но я разжал зубы только тогда, когда заныла челюсть.
Внезапно что-то щелкнуло и над кулаком Артура поднялся огонёк. Первый живой свет за весь этот бесконечный день, и девять голов повернулись к нему разом, как подсолнухи к солнцу. Артур молча кивнул на ворох полос, что остались от шторы, мол, давайте сюда, и мы скрутили из них жгут. Горел он погано, чадил, но горел, и в этом дрожащем свете убежище наконец показало себя целиком.