— Какой периметр?! — пижамный аж задохнулся от слов старика, — Ты видел, что с окраинами стало?!
— Вот и погляжу, — отрезал тот и пошёл в сторону стены пыли, которая ровненько так очертила границу города.
Качок ушёл вторым. После ночного срыва его словно переклинило в обратную сторону, ведь за всё утро он не сказал и трёх слов, а тут перехватил копьё, закинул за спину второй клинок и бросил, ни на кого не глядя:
— Я этих сук…
Артур не сказал вообще ничего. Докурил, затушил окурок о подошву, спрятал его в карман, после чего подобрал своё оружие и двинулся в сторону проулка. Пацан его окликнул, но он даже не обернулся.
Нас осталось шестеро: я, Саня, дед, медсестра, пацан и пижамный, который всё смотрел вслед ушедшим и беззвучно шевелил губами, будто пересчитывал.
— Дурни, — тихо подытожил дед. — Ну да бог с ними. Пошли за водой, пока светло.
…
К центру мы шли по желобам. Жажда уже была просто невыносимый, отчего язык прилип к небу и не хотел спускаться вниз. Фонтан все никак не уходил из головы, и я на сто процентов уверен, что вода здесь была, и она когда-то стекала по этим желобам, а желоба, чем ближе к центру, тем становились глубже и сходились друг с другом, как ручьи в реку.
Город за день стал куда злее. Мертвецы попадались чаще, стояли лицами в стены по двое, по трое, и обходить их приходилось по широкой дуге на цыпочках. Один раз пришлось пережидать за баррикадой, пока тройка тварей не разбредётся, и я в этом ожидании поймал себя на том, что считаю их не из-за страха перед ними, а со странной прикидкой, мол, сколько выйдет за всех… Самое неприятное, что с каждым разом эти мысли были все навязчивее.
За разведку спуска, что нырял под приземистое здание, оно отсыпало очки вклада без вспышки, и я узнал об этом, только когда глянул на счёт.
До громадины мы в тот день не дошли, ибо небо дрогнуло и поползло вниз.
— Уже?! — пацан задрал голову. — Оно ж только утро было!
— Вчера дольше горело, — дед щурился на серый кусок неба и почесывал затылок. — Или кажется мне?
Кажется или не кажется, проверять не хотелось, ведь до прежнего убежища было пять кварталов, и стояло оно слишком близко к краю. Нужно было новое, здесь, и причем быстро. Я вспомнил спуск, где желоб уходил под здание, а вдоль него шла лестница вниз, под человеческий шаг.
Полуподвал оказался что надо, и состоял из одной глухой камеры, где вход ниже уровня улицы. Возле входа стояла точно такая же плита с пазами в стене и получается, что во всём городе двери только там, где прятались.
— Сюда! — позвал я вполголоса, и народ ссыпался по лестнице.
[ Вклад: 17 ]
За укрытие, стало быть, платят двойку. Возьмём на заметку, что искать их очень выгодно. Затвор задвинули с последним светом, и почти сразу сквозь камень докатился вечерний гул, который шел куда дольше вчерашнего. Город наверху сразу же начал просыпаться, и со всех сторон послышались противные шаркающие шаги.
Огонь в этот раз кормили совсем скупо, полоску за полоской. Расселись по стенам, и усталость навалилась такая, что даже жажда притупилась. Саня подсел ко мне у затвора, долго молчал, ковырял обмотку, после чего еле слышно спросил: