Глава 1. Служанка, которой я не была
Первым ощущением был холод.
Он впивался в щёку, в плечо, в ладонь, прижатую к каменному полу, и казался таким настоящим, что Вера Соколова не сразу поняла: она лежит не в своей комнате. В её квартире пол был тёплый, деревянный, с маленькой царапиной возле кровати, о которую она каждый раз цеплялась тапком. Здесь под пальцами был грубый камень, влажный по швам, пахнущий пылью, старым деревом и чем-то горьковатым, будто в этой тесной кладовой годами хранили не вещи, а чужие тайны.
Она попыталась вдохнуть глубже и закашлялась.
В горле стоял привкус дыма, хотя огня нигде не было. Над головой темнели низкие полки, заставленные медными подсвечниками, свёрнутыми полотнами, ящиками с непонятными знаками на крышках. Где-то совсем близко капала вода. Медленно, упрямо, с такой равномерностью, что от этого звука хотелось зажмуриться и снова провалиться туда, откуда её выдернули.
Последнее, что Вера помнила, — вечер. Обычный, усталый, без всякого волшебства. Свет настольной лампы, тёмное окно, чашка на краю стола, резкое головокружение и странная золотая вспышка перед глазами. Потом будто кто-то выдернул из-под ног пол, и она рухнула в темноту.
А теперь открыла глаза на чужом каменном полу.
Вера резко села, но тело отозвалось не так, как должно было. Лёгкое, тонкое, непривычное. Движение вышло слишком быстрым, волосы упали на лицо тяжёлой тёмной волной, и она невольно схватилась за них. Не её волосы. У Веры были светло-русые, до плеч, вечно собранные в небрежный хвост. Эти — длинные, почти чёрные, спутанные, пахнущие золой и каким-то терпким травяным мылом.
Она опустила взгляд на руки и замерла.
Пальцы были чужими. Уже, тоньше, с небольшими мозолями на подушечках, будто их хозяйка много работала. Под ногтями темнели чернила, на запястье краснела тонкая царапина. Вера медленно повернула ладони, словно надеялась, что с другого угла всё станет нормальным, объяснимым, но реальность только крепче впивалась в сознание.
На ней было платье.
Не её домашняя футболка, не джинсы, не халат, а серое платье из грубой ткани, с узкими манжетами и потёртым подолом. На груди — маленький вышитый знак: чёрная башня в кольце драконьих крыльев. Ткань неприятно тянула в плечах, ворот давил на горло, а на талии был завязан простой фартук, тоже перепачканный чернилами.
Вера медленно поднялась на колени. Сердце стучало неровно, слишком громко для этой тишины. Ей хотелось сказать вслух что-нибудь обыкновенное, человеческое, своё. Например: «Я сплю». Или: «Такого не бывает». Но голос застрял, потому что рядом, в нескольких шагах от неё, на полу лежала тяжёлая печать.
Она была размером с небольшую шкатулку, только без крышки и петель. Чёрный металл, гладкий и холодный на вид, будто отполированный сотнями рук. На верхней плоскости — рельефная голова дракона с раскрытыми крыльями, а вокруг неё — незнакомые буквы, от которых у Веры неприятно заныло в висках. Печать лежала слишком близко, почти у её коленей, и чернильный след тянулся от неё к Вериным пальцам.