С Эальдером она переписывалась целых четыре месяца. Они разговаривали каждый день, и он стал ей куда важнее и ближе, чем друзья и родные. Он видел в ней то, чего не смог рассмотреть никто другой: тонкий и сложный внутренний мир. Он не пытался читать ей морали, как родители, не сводил все к разговорам о себе, как подруги, не требовал похабных фотографий, как другие парни. Они часами обсуждали саму Долорес — ее настроение, ощущения, понимание действительности — и Эальдера все в ней восхищало.
Как только Долорес получила паспорт, на деньги, подаренные бабушкой и заработанные летом она купила билет в Касабланку — в один конец. Сказала родителям, что уезжает на выходные к подруге, и рванула в аэропорт. В Касабланке ее встретил улыбчивый молодой человек, представившийся другом Эальдера. Долорес до сих пор не могла понять, как произошла эта чудовищная ошибка — ведь Эальдер предупреждал, что сам встретить не сможет, и даже прислал фотографию того молодого человека. Долорес села в машину без колебаний, не сомневаясь, что ее отвезут прямиком к любимому.
До сих пор она верила, что кто-то всего лишь вскрыл их переписку, и прекрасный Эальдер непременно спасет свою возлюбленную.
Я не стала ей говорить, что вряд ли ее сетевой собеседник был эльфом или вообще разумным. Давно уже есть нейросети, запрограммированные на такое.
Мы четверо беседовали целыми днями — занятий получше у нас все равно не имелось. Этель рассказывала про Ливерпуль, где родилась и выросла, про своих веселых, уверенных в себе подруг, про частную школу, про поездки в Лондон и в горы Шотландии, про то, как училась на юриста и уже начала подрабатывать ассистентом в нотариальной конторе. Айше вспоминала Стамбул, его узкие улочки, минареты и невероятно вкусную питу с маленькими рыбками, которых ловили тут же, в проливе Золотой Рог.
Долорес сперва не хотела говорить ни о чем, кроме своего прекрасного эльфа, но потом, поддавшись общему настроению, принялась вспоминать родителей и друзей, и городской собор, куда они вместе ходили каждое воскресенье, как выбирались на море всей семьей и срывали апельсины прямо с деревьев. Отец настаивал, чтобы Долорес шла в кибернетику, а мать считала, что ей лучше будет учиться на менеджера. Сама же Долорес обожала кино и мечтала сделаться режиссером.
Девушки гадали, что с ними случится теперь, строили планы спасения или пытались представить свою судьбу, если спастись не удастся. Все они, несмотря на разный культурный контекст, читали хоть раз в жизни любовные романы о гаремах и ожидали со сладким ужасом, что с ними может произойти нечто в таком роде.
Я не хотела их пугать, но мне-то Тургенев обрисовал реальные перспективы. Нет, гаремов в Африке хватало, но они представляли собой не совсем то, что изображают в романах. В действительности гарем — нечто среднее между филиалом министерства иностранных дел и женским общежитием. Туда направляют своих представительниц сопредельные державы или могущественные кланы. Владельцу гарема особо не позавидуешь: он обязан уделять внимание каждой из жен, иначе рискует оскорбить группировку, которая за ней стоит. Конечно, такие мужчины часто держат и наложниц для собственного развлечения, но их никто не похищает и не удерживает силой. За возможность обеспечить свое будущее в обмен на несколько лет общения с богатым мужчиной готовы драться многие женщины, в том числе экзотические иностранки.