Нас заперли в трюмных каютах. К моему облегчению, мы с Этель попали в разные. Вскоре корабль отчалил. Немедленно началась качка. Я порадовалась, что несколько раз ходила с рыбаками по Белому морю и имела некоторую привычку. Большинство остальных женщин таким преимуществом не обладали, поэтому их выворачивало в заранее подготовленные ведра. Из-за этого атмосфера для общения как-то не складывалась. Я даже не смогла выяснить, есть ли на борту мои соотечественницы.
Прошло несколько часов. Нам выдали пайки в пластиковых контейнерах, но на еду никто даже не глянул. Качка все усиливалась. Теперь уже начало подташнивать и меня, хотя пока я держалась. Я убеждала соседок, что все идет хорошо, качка — обычное дело в морском путешествии, довольно некомфортно, но бояться нечего. Однако чем дальше, тем меньше я сама была в этом уверена. На особо крупных волнах судно чуть ли не ложилось набок. Я с нарастающей тревогой вспоминала ржавые, надрывно скрипящие судовые механизмы, которые успела приметить по пути в трюм.
День клонился к вечеру. Качка сделалась невыносимой. Тусклые лампы принялись моргать, потом погасли. Теперь свет пробивался только через крошечный иллюминатор под потолком, который почти все время был под водой. Никто не пытался лечь на трехэтажные койки — слишком велик был риск рухнуть с них, когда корабль в очередной раз тряхнет. Уже и у меня съеденный утром завтрак подступал к горлу. Наконец я, последняя среди всех, тоже склонилась над ведром.
И увидела, что пол каюты покрывала вода — холодная, морская. Ее уровень быстро поднимался.
Глава 6 Я спасаю своих врагов
Глава 6 Я спасаю своих врагов
Так, сейчас женщины заметят воду и начнут паниковать. А паника может быть опаснее, чем то, что происходит с кораблем! Кстати, что с кораблем? Необходимо выяснить! Для этого надо открыть дверь отсека… взломать замок. Если на судне есть маг, он засечет колебания эфира — но вряд ли это главная опасность прямо сейчас. А вот остаться в заливаемом отсеке, полном перепуганных людей — верная смерть!
Я просканировала эфиром дверной замок. Он оказался совсем простеньким, я такие даже в бытность пустоцветом ломала на раз-два. Я быстро вдохнула спертый воздух, сконцентрировалась…
…и тут замок стал открываться сам — кто-то снаружи повернул ключ. Дверь распахнулась. На пороге стоял растрепанный паренек моих лет, мулат. Должно быть, один из матросов, причем теперь он был с открытым лицом.
— Трюм заливает, а насос сломан! — заорал он на смеси авалонского, нуэво латино и черт знает чего еще. — Кто хочет жить — живо вычерпывать воду!
Женщины завизжали и разом ломанулись к узкому проходу.
— А ну спокойно! — прикрикнула я. — Все выйдут! Не толкаемся, по двое!
Кое-как мы с матросом утихомирили панику и вывели женщин в трюм, едва освещенный красными аварийными лампами. Воды там было уже выше колена. Командуя скорее жестами, чем словами, матрос выстроил всех в цепочку и выдал несколько ржавых подтекающих ведер. Мы быстро принялись черпать воду и передавать ведра вверх, к люку. На палубе, видимо, работали матросы, более привычные к качке. Пустые ведра возвращались нам почти мгновенно. Мы снова наполняли их, передавали, и так по бесконечному кругу.