Забавно устроен человек. Всем известно, что каждую минуту в мире происходит огромное количество несправедливости и зла и тысячи невинных разумных становятся жертвами, но мы не видим их лиц и имен, поэтому трудно всерьез из-за этого переживать. Когда же в беде оказываются люди, которых ты знаешь, пусть даже не по своему выбору, и они тебе даже и не особенно нравятся, отношение к этому уже совершенно другое. Мысль, что, возможно, прямо сейчас, когда я листаю журналы с яркими картинками, моих товарок по заключению отправляют в какие-то ужасные места, откуда никто никогда не сможет их вытащить, отравляла мое пребывание в доме Соло, которое иначе было бы довольно расслабленным.
Впрочем, хотя у меня никогда в жизни не было столько вкусной еды и свободного времени, рабство оставалось рабством: я не знала, зачем я здесь, долго ли буду оставаться в бездействии, что вообще происходит. Наемный работник может попасть в куда как худшие условия — и все же он представляет себе свое назначение и перспективы, к нему хоть как-то обращаются. Соло не была груба, но она ни разу не сказала мне "спасибо', зато бросала иногда "молодец'. Может, я сделалась чересчур чувствительна, но это было на свой лад более унизительно, чем прямые оскорбления.
А впрочем, самым страшным в положении рабыни оказалось то, что я начала к нему привыкать, даже почти перестала замечать ошейник. Иногда я вспоминала прошлое — то, что случилось в Пинеге, Мезени, Лешуконье. Или думала о будущем — например, как заберу у Уммы аль-Гуль Ахада и стану сама о нем заботиться. Но все это с каждым днем все сильнее отдалялось от меня — словно это прошлое и это будущее принадлежали кому-то другому.
Так прошло три недели и пять дней: мелкая работа по дому, тренировки, чтение, и почти полное одиночество, которое стало новым опытом, и я пока не решила, как к нему отнестись. Я втянулась в этот ритм — и почти растерялась, когда кое-что наконец произошло.
Однажды рано утром Соло спустилась на первый этаж такой, какой я увидела ее впервые — в маске и высокотехнологичном костюме, который полностью скрывал ее принадлежность к женскому полу.
— Меня не будет до ночи, — сообщил механический голос, от которого я успела отвыкнуть.
Но вместо того, чтоб равнодушно отвернуться, маска задержала на мне взгляд. Я поняла, что, кажется, впервые с момента попадания в рабство от меня ожидается какая-то инициатива. Я спросила:
— Хочешь, чтобы я поехала с тобой?
— В чем будет от тебя польза? — спросила маска.
— Ты сама сказала, что у меня талант к выживанию и это может пригодиться. Отчего бы не проверить это в деле?
Соло помолчала пару секунд, потом обронила:
— Садись в машину.
И пошла в гараж, не проверяя, следую ли я за ней.
Глава 8 Меня спрашивают, сколько я стою
Глава 8 Меня спрашивают, сколько я стою
Мы ехали несколько часов по ржаво-красной земле. Сперва по грунтовке — хорошо, что Соло взяла внедорожник — потом вдруг выехали на неожиданно хороший новый асфальт, с которого вскоре свернули на грейдер. Я старательно запоминала все названия с табличек, но они никак не помогали понять, хотя бы в какой части континента мы находимся. Чувствовала я себя из-за этого дура-дурой — экую неуч завербовали в секретные агенты! Впрочем, для этой миссии и требовалось не примелькавшееся в регионе лицо… В любом случае когда я выйду на связь с базы Мачоси, ее координаты должны, по идее, определиться автоматикой. Но пока я и доступа к средствам связи не получила, и нахожусь неизвестно где, но точно не там, где нужно…