Ужасные условия в палатах. Мой дядя провел в этих стенах около года. Я его навещал каждую неделю. И что я видел: безразличные лица медицинского персонала, отвратительная еда, а потом узнал и о странных методах лечения. Главврач недавно дал показания в суде о большом количестве самоубийств, которые произошли в его больнице. Хорошо, что я перевел дядю в другую клинику, и он избежал такой печальной участи.
Последний раз данные обновлялись аж семь лет назад. Никакой информации после. Лера задумалась: «Что потом произошло с пациентами и врачами?»
Самоубийства.
Врач из города Прейли упомянул в тот осенний вечер, когда она его навестила, что ее отца постигла та же участь. Неужели над ним ставили какие-то запрещенные эксперименты и применяли малоизученные методы лечения? А может, это все опыты над сознанием во время сна?
Она продолжила читать. Интервью одному из репортеров давал врач из той же больницы. Мужчина лет пятидесяти с вычерченными черными бровями и серьезным лицом рассказывал следующее:
Скрытые махинации и утаивание информации о больных – это домыслы репортеров. Все наши архивы по запросу может изучить любой родственник больного. Мы предоставляем всю информацию, и каждую неделю лечащий врач пациента может в отведенные для этого часы пообщаться с родственниками. Не стоит забывать, что методы, которые мы используем, давно применяются в Европе, и, насколько я знаю, весьма успешно.
Лера не понимала, о каких методах говорил врач и что именно происходило за закрытыми дверями этой больницы. Было ясно: история покрыта плотным слоем тайн и пока только один человек может пролить свет на темные секреты прошлого.
– Алло, это опять вы? Я вписал ваш номер в телефонную книгу. Девушка, ну как вам не стыдно названивать старому человеку?
Лера поняла, что врач отца раздражен ее звонком, но не подала виду и сказала:
– Извините за назойливость! Но я нашла упоминание о том, что больница, в которой вы работали, закрыта. Главврача вызывали в суд для дачи показаний о самоубийствах больных. Еще есть упоминание о запрещенных методах лечения…
– Государству было выгодно нас закрыть. Списать как ненужный товар. Вот и искали причины. Собрали досье о самоубийствах, но вы же знаете, в такого рода заведениях это не редкость. А они преподнесли это как факт того, что мы, врачи, вынуждали пациентов так поступать.
– Хотите сказать, это случайные обстоятельства?
– Несомненно, деточка. Вам даже не представить того, что мы видели каждый день. Шизофрения, маниакальный психоз и паранойя. Как вы думаете, среди них все отдавали себе отчет в своих действиях?
– Простите. Я, наверное, слишком резко выразилась.
– Методы? Таблетки, инъекции и отделение физиотерапии. Вот и все запрещенные методы. Перестаньте верить в бредни репортеров.
– Извините. Я просто запуталась… – Лера сделала паузу, пытаясь вспомнить, что еще хотела спросить, и продолжила: – Еще можно уточнить: а заболевание отца, оно возникло случайно или это в генах?
– Диагностику я проводил давно, но результаты хорошо помню. После всех сделанных тестов, анализов и магнитно-резонансной томографии головного мозга, могу сказать абсолютно точно – наследственное.
