– Пей!
Мне запихнули в рот несколько таблеток. Я стал жадно пить воду, таблетки же спрятал за щекой.
– Все выпил?
Открыл рот. Вроде не заметили.
– Иди, погуляй немного.
Коридор постепенно начал терять свою белизну и теперь казался серым и невзрачным. Я пригляделся к обстановке. На стенах паутинами вились мелкие трещины, плафоны ярко горели при дневном свете, их матовое дно было усеяно черными точками. По коридору, шатаясь, бродило несколько человек. Одни с удивлением, другие с любопытством разглядывали меня. Народу стало больше. Откуда взялись остальные? Я посмотрел в конец коридора и обнаружил вход в комнату.
Еле волоча ноги, дошел до открытой двери. Синий кафель, столы с крошками и пустыми тарелками. Свет здесь был не такой яркий. Мимо столов ходила толстая женщина с нацепленным поверх синего платья белым фартуком. Тарелки громко плясали в ее массивных руках. Собрав всю посуду и поставив ее на поднос, она развернулась и прошла в чуть углубленное в конце комнаты помещение, похожее на кухню.
Я выплюнул таблетки на ладонь и бросил их в стоявшее недалеко от меня черное ведерко. На нем красными буквами было написано «отходы». Ясность мыслей стала понемногу возвращаться, и я попытался вспомнить, что со мной произошло. Коридор квартиры, дочка протягивает ключи, звонок в дверь.
Кто-то опустил руку на мое плечо. Обернувшись, я увидел молодую девушку с выцветшей кожей и потухшими серыми глазами. Она стояла, прижимая к животу лысую куклу Барби.
– Ты тут первый день?
Я растерянно смотрел на нее. Девушка попыталась изобразить улыбку, но углы губ вместо этого скривились и опустились. В итоге произнес:
– Не понимаю, где я нахожусь?
– Клиника для душевнобольных, сдали тебя.
– Нет, это невозможно!
– Не бойся. Ничего страшного у нас тут не происходит. Таблетки можешь не глотать, правда, все равно придется изображать ненормального, а то вколют что-нибудь похуже и отправят на второй этаж. – Она взяла меня за руку и повела по коридору к двери с прозрачной створкой. За ней виднелась железная решетка. – Видишь, вон там лестница?
– Да. – Я посмотрел сквозь пластиковый занавес.
– Я с собой эту куклу таскаю и не расчесываюсь, чтобы походить на ту, у которой кукушка поехала. Ты тоже что-нибудь придумай, слюну пусти, например.
– А ты давно здесь?
– Несколько месяцев. Сдали родители за плохое поведение. Сказали, посижу тут, одумаюсь.
– Что натворила?
– Ничего. Говорю же, это у них крыша поехала, не у меня. – Девушка стала теребить лысый череп куклы.
– Понятно. А выбраться как теперь?
– Никак. Выпустить может только главный.
– Это ты о враче?
– Да. Вон он.
Она опустила взгляд и побежала по коридору.
Врач шел, как и полагается врачу, в белом халате. Он не останавливаясь миновал столовую и приблизился ко мне. От него пахло еле уловимым хвойным бальзамом после бритья. «Одеколоном врачам в такого рода заведениях уж точно не разрешают пользоваться, чтобы не раздражать пациентов», – промелькнуло у меня в голове перед тем, как доктор заговорил.
– Ну что, пройдемте в кабинет, побеседуем.
