Плиний вовсе не был таким наблюдателем, как Аристотель; еще менее он гениальный человек, способный, подобно этому великому философу, найти законы и отношения, которым подчинены произведения природы. Он вообще компилятор, который, не имея сам понятия о вещах, о коих он собрал свидетельства других, не мог оценить истинности этих свидетельств, ни даже всегда понять, что в них говорится. Словом, этописатель без критики, который, занимаясь долго извлечениями, распределил их по главам, прибавив размышления, которые не относятся собственно к науке, но попеременно представляют то более или менее суеверные верования, то разглагольствования печальной философии, беспрерывно обвиняющей природу, человека и даже самих богов. Собранные им факты не следует рассматривать по отношению к его мнению, но по отношению к мысли писателей, из которых он извлек их, и прилагать к ним правила критики на основании сведений об этих писателях и обстоятельствах, в каких они находились.
Если так изучать ПлиниевуЕстественную историю, то она представляет довольно богатую руду, ибо, по его собственному свидетельству, состоит из извлечений более чем из двух тысяч волюмов всякого рода авторов, путешественников, философов, историков, географов, врачей; до нас из этих авторов дошло не более сорока; далее, до нас дошли от многих только отрывки или сочинения, отличные от тех, из коих почерпал Плиний; и между дошедшими до нас много таких, имена и существование которых не забыты только потому, что Плиний ссылается на них. Сравнение его извлечений с дошедшими до нас подлинниками и особенно с Аристотелем показывает, что Плиний далеко не предпочел важнейшего и точнейшего у этих авторов. Вообще он чувствует влечение к странным и чудесным вещам, к таким, которые доставляют случай к любимым им противоположениям, или к упрекам Провидению, до чего он также охотник. Правда, он не всему рассказываемому верит в равной степени, но его сомнения и утверждения случайны; сильнее всего возбуждают его недоверие никак не самые детские сказки… Итак, должно сознаться, что Плиний не стольинтересен относительно фактов, как по отношению к нравам и обычаям древних, к способам, которым они следовали в искусствах, и к некоторымчертам истории или некоторым географическим подробностям, которые без него остались бы неизвестны»[135] .
Таково в самом деле достоинство, которое следует признать в Плинии и которого тем не справедливее лишать его, что он совершенно лишен титула естествоиспытателя приведенным выше суждением. Суждение жестокое, но оно не изменится, хотя сам Кювье несколько смягчил его в другом, более подробном обзоре сочинений Плиния.
В самом деле, было бы необычным явлением, если б высокодаровитый и неутомимый в работе человек написал только нелепости о предмете, которым занимался большую часть жизни. Без сомнения, он часто неосторожно переписывал писателей, которые позволяли себе обогащать природу самыми баснословными животными. Он принимает или кажется принимающим существованиенантихоров с человеческой головой и скорпионным хвостом икатоплебов, которых увидишь – умрешь; но важнее, что сам Кювье, сам Бленвиль соглашаются, что он не раз прекрасно наблюдал и описал животных, в особенности в книге о моллюсках. Он говорил, что рыбы дышат, в противность мнению Аристотеля, который утверждал обратное, потому что у рыб нет легких.