Я спокойно встретил его взгляд, даже не пытаясь отвести глаза. Внутри ворочался огромный холодный опыт прожитых лет, и дешёвым испугом меня было не взять.
— Идёт, Пётр Васильевич, — ровно ответил я. — Честные правила для честной игры. Мне незачем вас обманывать — без вашего прикрытия меня сожрёт первая же голодная банда в погонах. Мы повязаны одной верёвкой.
Генерал молча кивнул, словно ставя невидимую гербовую печать под нашей сделкой.
— Хорошо. Тогда начнём с малого, — он подошёл к столу, налил себе ещё виски, но пить не стал, просто держал стакан в ладони. — Я принимаю твои условия, парень. Будем готовить эвакуацию. Семья… дети и внуки не должны сгореть в этом вашем хаосе. Но… я останусь и пойду по второму плану. Попытаюсь спасти хотя бы кого-то из людей,. Илья Зорин со своей провинциальной суетой тут только под ногами путаться будет. Я сам его упакую и отправлю обратно в Хабаровск. С этого момента ты работаешь напрямую со мной.
Он протянул мне сухую, жёсткую руку. Я крепко пожал её.Первый тайм,мы уже отыграли.
Глава 3 Проверка
На два дня про меня забыли.
Отвели в небольшой деревянный домик у старых, заваленных сугробами ворот в самом дальнем углу территории — и оставили в покое. И я был этому только рад.
Во-первых — звенящая, ватная тишина соснового леса. Во-вторых — полное отсутствие суеты,В третьих кормили строго по расписанию, как в хорошем пионерлагере: раздавался негромкий стук в дверь, я открывал — а на пороге уже стояли алюминиевые кастрюльки. Первое, второе и обязательный домашний компот.. Поставили и ушли. Идиллия.
Я спал. Ел. Чистил широкой деревянной лопатой снег вокруг дома — снег валил не переставая, будто небо решило похоронить под собой всю Московскую область. Отжимался до седьмого пота. И писал.
Писал свой главный план.
На листах обычной школьной тетради в клеточку я выстраивал схему нашей будущей игры. По крупицам вспоминал механику биржевых паник, восстанавливал, что именно нужно сделать перед роковым девятнадцатым октября восемьдесят седьмого и как ловить последующие волны.
Вообще, если убрать шелуху, в игре на бирже нет ничего сложного. Я давно уяснил простую истину: на финансовых рынках всё циклично. Меняются декорации, модные теории, названия активов и лица героев на обложках — но психология толпы и её вечный, животный страх остаются неизменными во веки веков. Те же самые правила, по которым рынок рухнет в восемьдесят седьмом, сработают и в девяносто седьмом, и в две тысячи восьмом, когда лопнет ипотечный пузырь и утянет за собой всю планету. Люди не меняются. Меняются только графики.
Так что за непререкаемую догму я взял именно этот психологический шаблон. И всю передышку по секундам разбирал, рассчитывал и раскладывал по полочкам грядущий восемьдесят седьмой — и всё, что за ним последует.
В сухом остатке выходила схема до неприличия простая.
Купить — и замереть. Заранее выставить приказ на продажу, чтобы в нужный момент выйти не глядя, не гадая, не слушая ни рынок, ни собственные нервы. А потом, получив деньги, зайти в акции Nike.