Или попробовать иначе.
Я закрыл глаза. В тот, первый раз, я выбрал броню. Сбежал за границу, зарылся в комфорт, набил карманы и глушил всё остальное дорогим виски. Логично. Правильно. Только к семидесяти годам я понял, что вкус у той жизни сух и горек
Второй раз бежать не хотелось. Хотелось остаться и сложить в этом бардаке хоть что-то, что устоит. Небольшое. Пусть на несколько человек — но чтобы устояло.
Голодать и ходить в рваных ботинках я, разумеется, не собирался. Но просто копить, давиться золотом и смотреть, как всё вокруг идёт под нож, — не смогу. Уже пробовал. Не помогает.
Откуда во мне взялась эта тихая, неудобная тоска, я толком не знал. Может, Марина. А может, я просто первый раз за все свои жизни допустил простую мысль: сладко жрать и мягко спать — это ещё не всё. На этом одном человек не держится. Проверено.
Борт шёл на восток, сквозь ночные облака. Я летел в Хабаровск, чтобы для начала попробовать вытащить одну-единственную душу — свою собственную. А там, глядишь, и ещё чью-нибудь.