— В обход — это как?
— Ну… Внести деньги самой. Но мои адвокаты говорят, что нужно твое согласие. И согласие Юрия. Хотя… там есть варианты. Но… Просто… просто я боюсь сделать хуже. Здесь так много изменилось, я пока не очень хорошо в этом ориентируюсь, и… Егор, возьми деньги. Пожалуйста.
Она сказала это тихо. Безжизненно. Все так же не глядя на меня.
А я переваривал ее слова. Ведь она, и в самом деле, наверное, могла бы внести деньги сама. Я не очень разбираюсь во всех этих деталях, но, думаю, это как-то можно сделать. Хотя соглашение и заключено между отцом, мной и… ну, третьей стороной. А еще она могла просто перечислить мне все эти деньги. Если уж она знает, где я живу, то и мой номер телефона у нее есть. Правда, хрен знает, можно ли по номеру телефона такие суммы переводить?
Но вот если бы она это и в самом деле сделала — решила бы вопрос с перечислением денег — то что бы я почувствовал?
Я бы взбесился. Совершенно точно взбесился. Я… я не знаю, что бы я сделал. Хотя…
Это весы. Реально весы. На одной чаше — моя гордость. И острое нежелание что-то получить от этой женщины. А на другой… Она может вот прямо сейчас взять — и решить проблемы отца. Он сможет жить спокойно и не дергаться. Начиная с сегодняшнего дня. И мне не надо будет рвать жопу, лететь в Казань, где я не факт, что чего-то добьюсь — сейчас самое время признать, что шансы у нас с командой все равно не то, чтобы очень. Но я запрещал себе об этом думать. Нельзя думать о поражении. Мысли материальны. Мы нацелены на победу — и точка. И я поеду в Казань. Потому что не могу подвести ребят.
И потому что от этой женщины, которая стоит передо мной, низко наклонив голову, мне ничего не надо.
— Еще раз повторяю. Мне от тебя ничего не надо. Я все решу сам.
Она подняла голову, и мне стало не по себе от ее взгляда. Мне вдруг показалось, что она смотрит на меня… с восхищением. Я резко отвернулся и уставился на подъездную дверь. Сейчас самое время уйти. Все сказано. Но я почему-то стоял на месте.
— У нас большой бизнес, Егор. Именно в той области, где ты работаешь. У нас крупная ИТ-компания. Сейчас мы как раз проходим процедуру редомициляции.
Я с трудом вспомнил, что означает это заковыристое слово. Фыркнул.
— Мы — это кто? Ты и твоя собачка? Или ты и твой… папаша?
— Твой дед умер два года назад.
— У меня нет деда! И никогда не было!
— Этот бизнес может стать твоим, Егор.
Этими словами она меня просто оглушила. Я все же повернулся к ней. Она вот это все сейчас серьёзно?!
— Ну и о чем идет речь? Какой оборот? Активы? Сколько мне подарит дорогая мамочка?
— Я пришлю тебе отчет о текущем финансовом состоянии компании на телефон.
Она всерьез. Она реально говорит это всерьёз. И думает, что я тоже всерьез. После всего, что она…
— Иди ты…
Я в последний момент, уж не знаю, почему, проглотил матерное окончание фразы. Но Ада прочитала его по губам. Надеюсь, ты еще помнишь, что означает это слово?!
— У нас успешный, стабильно работающий бизнес, который приносит солидный доход. От таких предложений не отказываются, Егор.