А мне-то почему так горько?
Я молчал, ел, пил, отрешенно слушал рассказы отца обо мне. Про мои успехи в школе, про красный диплом, про что-то еще, чего я сам не помнил. Ни на батю, ни на Аду сил смотреть у меня не было. Одно я знал точно. Хорошо, что я не взял с собой Лесю. Я бы не хотел, чтобы она видела меня таким.
Таким ни-ка-ким.
— Егор, пригласи маму потанцевать.
Я словно очнулся. На маленькой сцене и в самом деле расположились музыканты. Клавишник за синтезатором, гитарист, девушка у стойки микрофона. Она запела что-то приятное, мелодичное, узнаваемое. Я резко встал и протянул руку Аде.
— Пойдем.
Как я сам себе говорил перед встречей — наблюдать и действовать по ситуации? Нанаблюдался я уже выше крыши. Теперь пора действовать. Хотя представить себя и Аду двигающимися под медленный танец в ресторане — это мне даже в голову не могло прийти. Все-таки с фантазией у меня не очень. Технический склад ума. Как и у женщины рядом.
Она смотрела мне куда-то в плечо. Ее спина под моей ладонью отчетливо дрожала. И оказалось, что вот он, настал тот самый момент, когда я вдруг выпалил на одном дыхании:
— Почему?!
Она вздрогнула. Светлая макушка шевельнулась, будто Ада собралась поднять голову. Но вместо этого опустила ее еще ниже.
Наверное, продолжала звучать музыка — потому что кроме нас на небольшом танцполе были еще пары. Но нас вдруг окутал какой-то кокон, который отгородил двух людей от всего мира.
— Если ты думаешь… — начала она хриплым, практически неузнаваемым голосом. — Если ты думаешь, что у меня есть готовый, все объясняющий ответ…
Она замолчала.
— Я ничего не думаю.
— Я была молода, совсем девчонка. Я… я выросла без матери, она умерла, когда мне было шесть… Папа… папа любил меня, но был очень требователен ко мне… Он… он… он… — Ада вздрогнула всем телом, так, что мне даже стало страшно. От силы этого неконтролируемого движения.
— Он заставил тебя? Увез силой?
Ада замерла. А потом вдруг остановилась и резко подняла голову. От ее взгляда я похолодел. Он был яростным. А ярость цельнометаллической женщины — это вам не шутки.
— Нет! — отчеканила она. — Никто меня не увозил силой, не опаивал, не лишал воли. Никакой гребанной мелодрамы, Егор. Я просто позволила себя уговорить. Потому что была слишком подвержена влиянию своего отца. Потому что струсила. Потому что оказалась слабой. Потому что не нашла в себе силы бороться за то, что мне дорого. Я оказалась слабой, безвольной, молодой дурой. Я совершила ошибку, за которую буду расплачиваться всю жизнь. Потому что потеряла самого дорогого для меня человека. Тебя, Егор.
Она резко развернулась — и быстро пошла к выходу.
— Ты куда?!
— Курить.
Я какое-то время стоял как дурак на танцполе. Оказалось, что музыка смолкла. Оказалось, что на танцполе я стою один.
— Погоди, я тоже хочу курить! — непонятно кому сказал громко я. И ломанулся к выходу из ресторана.
На улице около ресторана Ады не было. Черт, куда она могла подеваться?!
Я обнаружил ее у служебного входа в ресторан. В компании мусорных баков. И ни хрена она не курила. Она рыдала.