Потому сейчас, выполняя функцию отмщения за Алису, Сахиба-ханум прислушивалась к Тьме, определяя, кого именно следует уничтожить в первую очередь, но не тонула в ней полностью. Душа Сахибы-ханум, используя сильнейший магический эгрегор аватары Тьмы, на время подселившийся в тело тенемантки, действовала выверенно, но без излишней жестокости. Она не рубила сплеча, как когда-то: каждая душа проходила проверку, каждое решение взвешивалось на незримых весах.
Она прошлась по всем носителям крови местной династии, умудрившись покопаться в грязном белье каждой души и взвесив всё на весах Тьмы. Это было упоительно, заглядывать в самую суть, видеть всё тайное, что люди прячут даже от самих себя. Она видела измены и предательства, видела зависть и алчность, видела редкие проблески благородства и выносила приговор, уничтожая изначально порченную кровь.
Причём под гребёнку не попали те, кто интриговал, предавал и всеми силами выживал в местном гадюшнике. Аватара лишь кривила губы в усмешке, натыкаясь на такие души. Таковым было любое общество, и его участники, стремящиеся к силе… если за прегрешения уничтожать всех, то мир очень скоро обезлюднел бы, а после сдох. Как-никак, естественный отбор никто не отменял, и она это понимала.
Но тех, кто получал извращённое удовольствие от издевательств, опытов с людьми, боли, унижения, насилия, упивался кровью — и в ком была искра безумия, грозящая позже разрастись в полноценное пламя, как у Баязеда, тех Сахиба-ханум уничтожала без промедления, не взирая на возраст. Она вырывала их источники с той же холодной решимостью, с какой садовник выпалывает сорняки, и Тьма одобрительно урчала, принимая подношения.
Если уж быть честной самой с собой, Сахибе не хотелось бы покидать это тело и вновь возвращаться в собственную тюрьму. Она слишком долго была взаперти. Слишком долго наблюдала за миром из своего заточения, как сквозь мутное стекло. И только за одну эту вылазку она увидела, насколько изменился мир. Отчасти её порадовало, что её кровь, хоть и по женской линии, но выжила. И даже урок усвоили, судя по тому, как один из её потомков ломанулся в самую гущу Тьмы спасать свою далёкую по крови внучатую племянницу.
Митрий Сафарович, она узнала его имя, перебирая его воспоминания, даже не колебался. Просто шагнул в теневой коридор и явился туда, где концентрация Тьмы могла убить любого смертного. И это при том, что сам испытывал одержимость в отношении той или иной особы женского пола. Однако же это ни в коем разе не помешало ему решиться на обмен своей жизни на жизнь Алисы. С этим уже можно было работать.
«Горяч, порывист, контролируемо безумен, но черты не заступает и верен роду. Такой не предаст», — мысленно отметила она.
Порадовало и выживание ветви Утгардов. Некогда глава рода явился в Казань по просьбе русского царя и после долгой, кровопролитной битвы не убил Сахибу-ханум, а лишь ошарашил, перекинув на несколько мгновений к источнику Хаоса, полностью изменившему структуру её магических конструктов. Она до сих пор помнила тот миг — ослепительную вспышку, ощущение падения в бездну и холодный, спокойный голос, произнёсший приговор: