Офицер выглянул из-за угла в коридоре и с улыбочкой заметил:
— Узнаю лисьи нотки. Начальница была бы довольна…
— Уйди, Всяков, и без тебя тошно! Сам сказал использовать возможность, а теперь попрекаешь?
Оперативник прищурился, и по лицу прошла волна, смазавшая черты. Офицер протянул руку:
— Наоборот, одобряю. Дай-ка сюда кнопочный телефон и новую симку.
Лида поморщилась от тихого влажного хруста под кожей. Подбородок Всякова поплыл, нос расширился, а короткие волосы покрылись сединой. Через минуту перед журналисткой стояла осунувшаяся копия Самохвалова.
— Лидочка, звёздочка наша, кому с работы я бы позвонил, если бы попал в СИЗО?
Журналистка поёжилась, потёрла ледяной лоб, открыла один из гугл-доков и продиктовала личный телефон помощника редактора.
Всяков широко улыбнулся, подмигнул и пошёл в ванную репетировать речь.
На смартфон Лиды пришло сообщение от Ольги Крыловой: «В голосе справедливости полиция. Изымают компьютеры, ноутбуки и документы. У редактора дома обыск. Сегодня мы не сможем выпустить материалы. Я опубликую документы, полученные по депутатским запросам, у себя на страницах в социальных сетях. Надеюсь, успею до того, как придут за мной».
Лида перечитала сообщение дважды, перехватила телефон и замахнулась, целясь в выцветшие обои. Бросать не стала, убрала в карман.
Из ванной вышел довольный Всяков в образе Самохвалова:
— Ну всё, ликуй! «ИнтерВести» возьмут паузу на два дня и будут публиковать только безопасные темы.
— И редакция «Справедливости» ничего не будет писать пару дней. Вы что, не могли с полицией и прокуратурой разобраться?! — Лида вскочила, табуретка с грохотом упала на серый линолеум.
— Гражданская балда, как мы можем повлиять? — Всяков улыбнулся.
— Приказать, отправить запрос, надавить на начальство!
— Это другие ведомства. На запросы могут ответить отпиской. Начальство полиции и прокуратуры независимо. Так что…
Офицер не договорил. Во входную дверь постучали. Три удара, пауза, ещё четыре.
Всяков приложил указательный палец к губам и жестом приказал журналистке присесть. Достал пистолет Гюрза и телефон. Открыл, полистал, показал Лиде кадры с камеры в подъезде.
Журналистка присвистнула, увидев лабрадора, двухметрового Тагира с сумкой-портфелем и Анну Шахрай.
Оперативник спрятал телефон, бесшумно подошёл к двери и щёлкнул замком.
— Вы на двадцать минут раньше окончания моей смены припёрлись, — сказал Всяков в образе Самохвалова, убирая пистолет в кобуру на поясе.
— Это мы ещё задержались, — ответил гуль, проходя и прикрывая за собой дверь. — Пришлось ретивым парням у библиотеки объяснить суть 318 статьи.
Машка пробежала по ковру, прыгнула и лизнула лицо наклонившейся Лиды. Журналистка потрепала лабрадора по холке и почесала повыше хвоста. Собака выгнулась, открыла пасть и сказала:
— Ты жива ещё, моя старушка? Мара тебя не съела? — собака завиляла хвостом.
— Ну уж, не такая я и древняя, мне всего лишь тысяча… то есть двадцать шесть! — Лида продолжала чесать.
— Ну дак, это на шесть лет больше, чем проживу я! — Машка гавкнула.