Тем временем мы достигли лагеря, высокие палатки которого занимали внушительное пространство между двумя скалами глубокого ущелья.
Даже в сгущающихся сумерках и с чудовищным головокружением я видела, как в горной породе поблескивает столь ценимый людьми минерал.
Многие бы душу продали, чтобы получить хотя бы один камешек. Интересно графы, бароны, лорды, придворные дамы и прочие сильные мира сего знали обо всех свойствах красного оникса, который они с важным видом напыщенных павлинов гордо носили на себе? Или же для них это была очередная дорогая безделушка? Которая, на деле, могла спасти множество жизней.
– Болит? – тихо спросил Рован, с беспокойством взглянув на мои раны.
По телу бежала странная дрожь, меня словно лихорадило, а места, где когти пронзили кожу, горели пульсируя.
– Немного, – произнесла в ответ, не желая жаловаться.
Со мной и так было слишком много проблем, которые едва не закончились мгновение назад. Скорее всего, если бы не стрела, попавшая точно в лоб стригоя, и сильные руки мужчины, теперь так бережно прижимающего меня к мощному телу, я бы уже давно отдала душу богам.
– Конечно, болит, не верь ей! – фыркнула Фэн. – Нам туда, – указала она на одну из палаток, спеша откинуть полог, чтобы Ровану было легче меня занести. – Фэйра, ты уж прости. Не знаю, на сколько далеко вы зашли в своих отношениях…
– Фэн! – рыкнул мужчина, взглянув на сестру с укором, а я совершенно не поняла, к чему она ведет.
Тем временем раны начали пульсировать сильнее, словно распространяя огонь по венам.
– Что Фэн?! Я без тебя не справлюсь! – буркнула в ответ девушка. – Сажай ее на кровать! – указала она на походное ложе, быстрым шагом рванув к сумке. – И раздевай.
– Что? – ахнула я.
– Прости, Фэйра, она права, – желваки на красивом лице дернулись, выдавая всю напряженность мужчины.
Как только я оказалась на жесткой койке, он поспешно вытащил из ножен короткий клинок и подцепил им ворот моей кофты.
Не понимала, что происходит. В голове пульсировало, а боль становилась все сильнее. Если изначально я мучилась только от самих ран и головокружения, то с каждым мгновением внутри растекалось что-то еще.
– Будет больно, – поморщилась сестра Рована, откупоривая какую-то склянку.
– Что? Подождите! Что вы… – занервничала я, хватая тунику, которая уже едва держалась на плечах благодаря острому лезвию ликана.
– Фэйра, посмотри на меня! – потребовал мужчина. – Вспомни! Когда мы только выехали из Эфописа, ты видела следы когтей на дереве… Это сделал яд стригоев… Представь, что случится с плотью, если его не вывести! – удерживая мое лицо ладонями, он заставил смотреть в кошачьи глаза. – Прошу, поверь мне… Я не готов тебя терять!
Не знаю, насколько правдивы эти слова, но в них было слишком много эмоций, чтобы сомневаться. Да и память хорошо сохранила жуткие борозды, по которым текла какая-то черная жижа… я не хотела проверять, что делает эта отрава с человеком.
Тяжело сглотнув и поморщившись от образовавшейся сухости в горле, неуверенно кивнула.
– Держи ее, – тихо сказала Фэн, и руки Рована сжались на моих плечах, по коже которых побежали черные полосы, тянущиеся от самых ран. Они словно повторяли рисунок пронизывающих плоть капилляров.