– Моя мама и твой отец… – горько хохотнула я, ощущая, как постепенно подступает истерика. – Это… Поверить не могу…
– Видимо, я похож на папу больше, чем думал, – хмыкнул Рован, а правый уголок его губ приподнялся в однобокой улыбке.
– Бедная королева Элида, – поморщилась я, в то время как по спине побежали раздражающие мурашки. – Могу только представить, как ей тяжело и неприятно видеть меня…
– Фэйра, хватит! Ты не виновата! Черт! Да тебе в то время было… сколько? Семь? Восемь? Неважно! Как говорит Фэн, мы и так разгребаем слишком много грязи, оставленной предками, давай хоть не будем рвать волосы из-за их выбора. Мой отец любил Миранду, и это самое главное.
– Тебе не больно, не обидно за свою маму? – с сомнением я наблюдала за Рованом, пытаясь рассмотреть горечь в глубине кошачьих глаз.
– Как уже говорил, брак моих родителей был договорным. Все заслуживают любви… Правда? – с этими словами он притянул мою руку к своим губам, оставляя на тыльной стороне обжигающий целомудренный поцелуй. – Мы со всем справимся… Тяжело только сейчас. Я обещаю.
Мне так хотелось ему поверить. Знала, принц Итариса просто пытался меня успокоить, хоть немного облегчить груз правды… На самом деле ни я, ни он не могли сказать, чем все обернется для нас. И, возможно, прежняя Фэйра опустила бы руки, разрыдавшись словно несмышленое дитя. Мне до сих пор хотелось так поступить, но я слишком много прошла, чтобы сдаваться теперь. Той наивной хрупкой принцессы, покинувший Эфопис, больше нет.
– Дай мне немного времени… Нужно подумать, – устало произнесла я, сжимая крепче заветный кулон – единственную ниточку, связывающую мое сердце с маминым.
Рован молчал, он больше не пытался меня успокоить. Просто был рядом, тем самым помогая справиться с тяжелым бременем, навалившимся на мою душу.
Давящую тишину прервал негромкий стук в дверь, после чего она приоткрылась, являя нам Рамуса. Он все еще был в своей облегченной броне, лишь увесистое оружие покинуло пояс мужчины.
– Навели вы шороху во дворце, – улыбнулся ликан, проходя в комнату. – На каждом этаже служанки шепчутся о прибытии человеческой принцессы. Дитя, ты как?
– Держусь, – вздохнула я и, поднявшись с дивана, расправила складки на одежде.
– Я принес… – хрипло произнес он. – Вот… В ночь, когда мы отправились в Пустошь, твоя мама оставила это письмо в Истоме у леди Ласэль. Перед смертью она попросила забрать его и при возможности передать тебе… Как понимаешь, раньше у меня не получилось. Да и мала ты была в ту пору.
– Выходит, леди Ласэль тоже знала мою маму? – взглянула я на Рована, глаза которого расширились от удивления.
– Я был не в курсе, – поднял ладони вверх Ирбис, отступая назад. – Кстати, мог бы мне и сказать!
– Мог бы, вот только зачем? – хмыкнул Рамус. – Ты и так везде свой любопытный нос суешь. А теперь оставь девочку в покое, пусть хоть письмо от матери прочитает в тишине, – с этими словами он вручил мне небольшой, пожелтевший от времени конверт с синей восковой печатью.
Руки дрожали. Я вновь и вновь заставляла себя дышать.