В номере Times 29 июля 1939 года появилась короткая заметка варшавского корреспондента, в статье автор не только написал имена восходителей с ошибками, но и привел название не той горы. Однако вскоре и у журналиста, и у редакторов газеты появились куда более важные дела. Также тем летом состоялась еще одна альпинистская экспедиция. Она справедливо не привлекла никакого внимания прессы. Ведь это было не первое и даже не особенно сложное восхождение. Но для одного из участников – долговязого девятнадцатилетнего новозеландца – экспедиция стала первым шагом в путешествии, которое не только круто изменило его жизнь, но переписало историю гималайского альпинизма. * * * Семья, жившая по адресу Ремуэра-роуд, 290, мыслила не так, как остальные. В чопорном Окленде, где обычно на стол подавали мясо – жареную баранину, фарш, сосиски – и картофельное пюре, семья Хиллари ела тертую сырую морковь и свеклу, яблоки и капусту, репу и хлебцы из цельного зерна. В отличие от архитекторов, инженеров, учителей и торговцев по соседству Персиваль Хиллари и его жена Гертруда были пчеловодами и ухаживали более чем за тысячей ульев, расположенных на полях и пастбищах за городом. Различия на этом не заканчивались. Персиваль во время Первой мировой сражался в Галлиполи, был ранен и вернулся домой убежденным пацифистом. И он, и Гертруда, и их старший сын увлеклись учением Герберта Сатклиффа – австралийского психолога британского происхождения, предлагавшего сочетание позитивного мышления, физических упражнений и духовного осознания. Мир снова катился к войне, и на этом фоне большинство соседей сочли бы воззрение семьи Хиллари полной чепухой. Эд Хиллари был старшим из троих детей, и к совершеннолетию насущным вопросом стал вопрос карьеры. Он любил читать и, нарушая запрет отца, читал ночью под одеялом при свете фонарика книгу за книгой. Однако с успеваемостью в учебе было не очень. Хиллари удалось сдать экзамен на аттестат зрелости, но после двух лет в Оклендском университетском колледже он бросил это дело навсегда и стал работать вместе с отцом полный рабочий день. Однако в глубине души он жаждал чего-то другого. И летом 1939 года Хиллари нашел, что искал. Во время отпуска на Южном острове Эд с другом остановились на пару дней в «Эрмитаже» – курортном отеле в знаменитых Южных Альпах. Хиллари сразу почувствовал благоговение перед окружающим – «величественными скальными стенами, ледниками и лавиноопасными склонами», вспоминал он позже. В какой-то момент Хиллари отправился прогуляться в теннисных туфлях и добрался до лавинного выноса. «В порыве энтузиазма я взобрался по этому снегу и испытал поразительное чувство исполненного долга», – отмечал он. То, что произошло в тот вечер, резко изменило жизнь молодого человека. Сидя в холле отеля, Хиллари чувствовал волнение. «Гул голосов внезапно стих. Я поднял глаза и увидел, как в комнату вошли двое молодых людей. Они были в хорошей физической форме, их лица покрывал загар, в движениях чувствовалась уверенность», – пишет Хиллари.
Он услышал, как кто-то рядом шепчет: «Они только что поднялись на гору Кука». Почти сразу вокруг обоих альпинистов, которых звали Гарри Стивенсон и Даг Дик, стали собираться гости. Хиллари смущенно стоял чуть в стороне, пытаясь услышать, что восходители рассказывают своим поклонникам. Позже он узнал, что эта двойка только что совершила первый в истории траверс горы Кука, высочайшей вершины Новой Зеландии. «Я отступил в угол, чувство заурядности вследствие скучной жизни захлестнуло меня. Эти ребята, похоже, получали удовольствие от того, что делали. И я решил заняться альпинизмом», – отмечает Хиллари. На следующий день они с другом наняли гида, чтобы тот сопроводил их на вершину горы Оливье. Хиллари был так взволновал происходящим, что на подъеме обогнал гида. И хотя гора Оливье едва не дотягивает до высоты в два километра, ее вершина оказалось очень важной. «Я вернулся в отель вечером. Это был самый счастливый день в моей жизни, – писал новозеландец. – На следующий день я поехал домой. Но новый интерес к горам остался и не давал покоя». Эдмунд Хиллари нашел свой путь. * * * Тем временем на другом конце земного шара четверо альпинистов Третьего рейха воссоединились в Сринагаре. Они обсудили с британским политическим агентом – членом Гималайского клуба – следующую экспедицию по Диамирской стене. Австрийцы купили шафран и сувениры у кашмирских торговцев и приняли первые за несколько месяцев горячие ванны. Затем пришло время уезжать – через Равалпинди, Лахор, Карачи домой, в Германию. Но в Карачи их планы изменились. Грузовое судно Uhlenfels компании Hansa Line, на котором были забронированы места, не прибыло в порт. Новости, которые участникам экспедиции удавалось почерпнуть из англоязычных индийских газет, становились все более мрачными. Кризис в Гданьске, портовом городе на германо-польской границе, который Гитлер требовал «вернуть» Рейху, привел к открытым разговорам о войне между Великобританией и Францией с одной стороны и Германией и Италией – с другой. Альпинисты каждый день ходили из гостиницы в порт, чтобы узнать, нет ли новостей о корабле. Как-то они заметили, что за ними следят. Наконец, терпение Харрера лопнуло. Он был убежден, что грядет война, что их арестуют как граждан Рейха, и предложил бежать сейчас, пока есть возможность. Альпинисты знали, что в неподалеку – в Белуджистане – есть княжество Лас-Бела, махараджа которого настроен резко антибритански. С его помощью они могли бы попасть в Персию и оттуда вернуться домой. Ауфшнайтер бежать отказался. Он свое отвоевал на Западном фронте и больше войны не хотел. Лобенхоффер и Хикен, однако, согласились с идеей Харрера. Той же ночью они втроем тайно отбыли из Карачи. В Лас-Беле беглецам удалось добиться аудиенции у махараджи. «Это скорее мальчишка, чем мужчина», – сокрушался позже Харрер. По выходе из дворца альпинисты были задержаны группой солдат, которая доставила их под конвоем назад, в Карачи, в полицейское отделение.