Ну мы и пошли, чо. Здоровались уже на ходу.
— Ты чего с ранья, — я прям удивился. — Кому не спится в ночь глухую?
— Дом у нас меньше, чем у твоего бати, — пояснил Сахсахан. — Пацанов — больше. С утра топот, крики, жрать им давай, все дела.
— А, — понял я.
Сзаду бибикнули — я не отскочил, повернулся.
На нас с Сахом катило… Что-то.
Грузовик, заместо кузова — железная будка с окнами. Швы — даже отсюда видно — плохие, грубые, не мастер варил. Кабина разрисована чем попало, внутри двое, стекол нет.
— Херасе, гости понаехали, — удивился Сахсахан. — Снага, что ли? Ага, они.
— Кочевые, — просек я. — Бродяги.
Тут грузовик уже подкатился совсем.
— Слышь, мальчонка, нах, — заорал водятел. — С дороги брызни, ять!
— Не нукай, не запряг, — посоветовал я. — Мальчонку у себя в штанах поищи. Во, видел? — я показал молот, не самый большой, но взрослый. — Или смахнемся?
— Некогда, нах, — отказался водила. — В артель нам. Где она тут?
Конкретно, бродяги. Грузовик расписной, ругаются матерно, что артель — это он, не в курсах. Драться с такими плохо: или сразу валить, или обходить, типа как заразных. Вот вроде тоже орочье племя, а поди ты!
— По дороге ехай, — я отошел на обочину. — Прямо, под горочку.
И отвернулся такой — типа, нет мне до них дела, до всяких там.
Всякие прогромыхали мимо — ага, у них еще и грузовик еле едет. Не врубаюсь — как довести до такого дорогую вещь? Ваще мозг не пророс?
Еще и бычок метнули, прямо на дорогу. Сволочи.
Такие до нас доезжают — иногда. Чего хотят — поди пойми: то ли наше село подвести под крышу, то ли наоборот? Мутный народец они, эти пришлые — но их больше, чем нас, раз в тыщу, если не в десять. Ладно хоть, больше ста не собираются — пересрутся, передерутся, разбегутся, а значит — по месту больше будет уже нас.
Село наше, Кривозеро — одна на всю Твердь колония оседлых черных уруков.
По нему и идем щас, я да Сах.
— Ты как, про старшую? — Сахсахан на бродяг даже не смотрел, и не говорил, понятное дело. Жирно им будет, приблудам — сразу две беседы за раз.
— Батя дал добро, — кивнул я. — Трактористом!
— Хорош, — одобрил сын Цаяда. — Я тоже хочу, но хрен возьмут.
Я пожал плечами — а чо делать? Оценки у него так себе, хуже моих, денег на платку у семьи нет. Разве что, на чужой кошт — но тут еще пойди найди, на чей.
— Я, ващет, на резчика бы пошел, — пояснил Сах. — Рисовать могу, крови не боюсь.
Это шутка была, есличо. Про кровь.
Поржали хорошо: сразу три вороны снялись с плетня и свалили куда-то вдаль.
Резчик — это такой спец, редкий. У нас в селе своего нет, только раз в год наезжает, аж из Казни. Бьет урукам — тем, кто при деньгах — татау, те потом чудят. Не татау, понятно, уруки: могут всякое, но только один раз. Скажем, грузовик поднять за переднюю ось. Или стометровку за семь секунд. Сработало — само стерлось, бить заново.
Короче, полезная профессия, ну. Одобряю.
— Так и шел бы, огонь тема!
— Ты, видать, не при делах, — ответил Сах. — Я спецом курсанулся: резчик — народ штучный. Учить одного может только другой, задорого. Всегда двое их, учитель и его ученик… И очередь прям отсюда и до сервитута.