Император потер переносицу, кивнул. На столешнице лежала большая карта Европы, вся в флажках. Красные — наши и союзные. Синие — германские. Желтые — американские, которые президент Картер любезно предоставил кайзеру. Желтых было меньше, чем синих, но с каждым днем их становилось все больше.
— Ладно, — сказал Владимир Николаевич. — Север — хорошо. Что на юге? Австрийцы еще дышат?
Васильчиков усмехнулся, доставая из папки толстый конверт, перетянутый резинкой.
— Австрийцы — так себе. Венгры бунтуют третий месяц, болгары вообще объявили нейтралитет и пустили наши войска на свою территорию без боя. Французы через Швейцарию обошли Тироль и уже вышли к Пильцбургу. Англичане высадили десант в Триесте — морская пехота с магами-волнами. Австрийский флот, конечно, пытался что-то сделать, но наши подводные крысы им днища погрызли еще на выходе из порта — отличный проект наших химерологов показал себя во всей красе. Сейчас австрийцы откатываются к Вене. Вена, скорее всего, падет через две-три недели.
— Фридрих своих союзников не бросит? — спросил император, закуривая новую папиросу. — Не пришлет подкрепления через Баварию?
— Уже пытался. Баварцы пропустили три германских дивизии с магами-земли. Но наши разведчики это видели за три дня. В районе Пассау их встретила союзная группа — три русских бронедивизиона, два французских легиона и британская батарея магов-молний. Теперь этих трех дивизий не существует. В живых осталось меньше пятисот человек, и те — в плену.
— Американцы?
— Американцы пока на этом участке не замечены. Президент Картер, видимо, придерживает свои лучшие силы для решающего удара. Или ждет, когда мы выдохнемся.
— Не дождется.
— Это точно.
Васильчиков помолчал, собираясь с мыслями. Он перевернул несколько страниц и продолжил уже тише, почти вполголоса:
— Теперь главное. Центральный фронт. Германия.
Император откинулся на спинку стула. Папироса дымилась в пальцах, не зажатая в пепельнице. Он слушал.
— Наши армии при поддержке Англии и Франции наступают по всем направлениям. От Балтийского моря до Карпат. За последние две недели мы освободили Восточную Пруссию, Силезию и часть Саксонии. Вчера пал Кенигсберг — после трех дней осады и полного магического истощения гарнизона. Город, конечно, сильно пострадал, но крепость мы взяли.
— Потери?
— С нашей стороны — около восьми тысяч убитыми, двенадцать ранеными. С немецкой — почти сорок тысяч. Плюс пленные. И это только на одном участке.
Владимир Николаевич молчал. Восемь тысяч — это не просто цифры. Это выпускники училищ, которые еще в прошлом году писали письма мамам. Это маги, чьи мечты разбились вместе с телами. Это солдаты, которых он сам принимал на плацу месяц назад, наивных и выбритых до синевы.
— Дальше, — коротко бросил он.
— Дальше, Ваше Величество, ситуация следующая. У нас абсолютное превосходство на земле, воде и воздухе. На земле — наша артиллерия и танковые клинья. У немцев танки хуже бронированы, а их маги-щитовики выдыхаются через полчаса боя. Наши — держат до двух-трех часов. В воде — Балтийский флот блокировал все немецкие порты от Штеттина до Киля. Англичане контролируют Северное море. На воздухе — наши авиаторы с магами-ветра и французские воздушные стрелки расчищают небо от германских дирижаблей. За месяц сбито семьдесят три цеппелина. Немцы больше не рискуют поднимать их в светлое время.