– Полицейским вы рассказали то же самое?
– Конечно.
Кёнэ вздохнула и спросила:
– Господин директор, перед тем как прийти сюда, я встретилась с некоторыми из ваших подопечных.
Кёнэ говорила о кисэн из агентства, в котором Чхонхи работала первое время, где ее еще помнили. Разумеется, чтобы добыть их адреса и имена, она обратилась за помощью к своей названой бабушке.
– То, что я услышала от них, отличается от вашей истории. Как я знаю, агентство заключало несправедливые контракты с девушками. В ответ на это кисэн решили выйти из агентства и создать свою организацию. Чхонхи им помогала. А про ваш визит домработница сказала, что вы приходили не в обед, а забежали в спешке примерно в семь часов утра и пробыли в доме около часа. Не сходится это с вашей историей о том, что вы заскочили буквально на минуту, чтобы решить один пустяковый вопрос.
У директора забегали глаза. Кёнэ строго посмотрела на него и заговорила беспристрастно, но в голосе ощущалась угроза:
– Могу с уверенностью сказать, что японская полиция не жалует свидетелей, которые заведомо говорят неправду.
Директор агентства пристально смотрел на девушку, пытаясь затушить сигарету, будто вдавливая ее в пепельницу. Дым все еще висел в кабинете. Тона, весь в напряжении, стоял рядом, будто защищая Кёнэ.
Потирая грубыми пальцами виски, директор, наконец, заговорил:
– У меня не было злого умысла что-то скрывать. Просто я подумал, что это не особо важно.
– Не вам решать, что важно.
Лицо директора потемнело от злости.
– Когда сразу несколько девушек уходят в непростое для агентства время, надо научиться ждать, – пытаясь держать себя в руках, громко произнес он. – В тот день у меня была единственная цель – определить день выплаты. Многие из тех, кто вышел из агентства, доверились Чхонхи. Но поверьте, я не имею никакого отношения к ее смерти. Убивать человека из-за этих копеек? Я мог заплатить любую сумму. Просто нужно время. Могу показать нашу бухгалтерскую книгу.
Кёнэ знала, насколько по-разному может звучать один и тот же факт в зависимости от того, кто о нем говорит. Благодаря помощи бабушки ей удалось встретиться с некоторыми девушками, которые работали в агентстве вместе с Чхонхи. Все в один голос высказывали свое возмущение.
«Будь он проклят до третьего колена! – сказала в сердцах одна из девушек. –Когда попадаешь в агентство, платишь взнос в размере двадцати вон, потом каждый месяц еще по пятьдесят. Что он делал с этими деньгами? Другие агентства тоже брали с девушек деньги. Но этот еще ухитрялся забирать половину суммы, которую платил ресторан за оказание интимных услуг, в качестве гонорара за посредничество. Больше, чем в других агентствах. Обидно и несправедливо, но мы все равно соглашались. Разговаривал с нами, будто мы ничего не понимаем. Постоянно твердил, что если мы вот так сразу получим большую сумму, то мигом все потратим. Так он объяснял, почему хранит наши деньги у себя, и проценты тоже. В квитанции за интимные услуги приписывал к сумме свой процент, а потом вычитал из наших зарплат и складывал к себе в карман. Но это были наши деньги. Забирать то, что мы заработали, несправедливо! Я столько раз просила вернуть деньги, но каждый раз он находил повод и откладывал встречу. Наконец Чхонхи решилась взять на себя это дело. И что в итоге…»