Примерно в пятнадцати минутах езды поднялось огромное облако пыли — не меньше тридцати всадников неслись по их следу.Тарк свистнул, привлекая внимание остальных. Все повернули головы и тут же убедились: за ними пустили погоню.— Если они нас догонят, нам не выстоять, — прошептала Лира, впервые в жизни испугавшись своих же соплеменников.Тарк нахмурился, желваки ходили ходуном. Обратно в яму он не собирался. Уж слишком навязчиво Вейра предлагала — точнее, требовала — от него взаимных чувств. Чувств, которые Тарк уже давно подарил её сестре.
Вейра не оглядывалась. Ей не нужно было смотреть назад, чтобы знать: отряд следует за ней, как стая волков следует за вожаком. Тридцать воительниц, тридцать теней, слившихся с пылью дороги. Их дыхание сливалось в единый ритм с цоканьем копыт, а взгляды были прикованы к её спине — словно от этого зависела сама судьба племени.Ветер трепал край её одежды, швырял в лицо пряди волос, выбившиеся из тугой косы, но Вейра даже не пыталась их убрать. Пусть видят: ей не до мелочей. Её мысли были там, впереди, где пыль ещё не осела, где след беглецов становился всё чётче, словно выжженный на земле знак.— Они свернули к старым тропам, — бросила она через плечо, не сбавляя хода. — К тем, что ведут к границе мужских земель. Думают, что там мы их не достанем. Глупцы.Рядом с ней, чуть позади, ехала старшая лучница — суровая женщина с лицом, изрезанным шрамами, будто картой всех её битв.— Если мы пересекем границу, начнутся межплеменные распри, — заметила она сдержанно, но в голосе слышалось напряжение. — Мужчины не любят, когда мы заходим на их земли.-Пусть попробуют встать у меня на пути, — процедила она. — Я не за тем гонюсь за ними, чтобы остановиться на полпути. Маврика нарушила закон. А Тарк… Тарк должен понять, кто здесь хозяин.Она сжала поводья так, что кожа заскрипела под пальцами. Перед глазами снова всплыла та сцена в яме: его руки на её горле, его взгляд, в котором читалась готовность убить. И тот миг, когда он отпрянул, будто сам испугался что может сдаться под её натиском. Вейра тогда не показала страха — ни единым вздохом, ни дрогнувшим веком. Ей нужно было больше времени, и тогда он бы точно сказал, что она — Вейра главная женщина в его жизни. Внутри нее то‑то шевельнулось: не страх, а азарт. Как будто сама судьба бросала ей очередной вызов.Внезапно впереди, там, где дорога ныряла в узкое ущелье, пыль взметнулась особенно высоко — густым, тяжёлым облаком, похожим на грозовую тучу. Вейра прищурилась, вглядываясь в даль.— Видите? — она резко подняла руку, и отряд мгновенно замер, лишь лошади всхрапнули, натягивая удила. — Там. Они пытаются ускользнуть через перевал.Лучница кивнула, её пальцы уже скользили по тетиве лука, словно проверяя, достаточно ли она туга.— Прикажешь обойти с флангов? — спросила она.— Нет. Мы пойдём прямо. Пусть знают: от Вейры не скрыться.Она пришпорила коня, и тот рванул вперёд, увлекая за собой весь отряд. Ветер теперь бил прямо в лицо, обжигая щёки, но Вейра не чувствовала холода. В груди разгорался огонь — яростный, беспощадный, тот самый, что всегда вспыхивал в ней перед решающей схваткой.«Ты думаешь, что можешь уйти, — шептали её мысли, обращённые к Маврике, к Тарку, ко всем, кто посмел бросить ей вызов. — Но ты забыл главное: я — племя. Я — закон. И я не позволю никому его нарушить».Отряд летел вперёд, и пыль, поднятая их копытами, смешивалась с той, что оставили беглецы, сплетаясь в единую бурю — предвестницу неизбежной встречи.