Вроде понимаю.
– Да и игры твоей бывшей и мачехи не сделали лучше.
– Но я сказал ей, что это ложь. Но она не поверила мне.
– Может, Мишель обманывали раньше, и теперь девушка боится доверять?
– Я не знаю.
– Я думаю, Мишель к тебе не равнодушна.
– Но ведь она с Брайаном…
– А может Мишель такая же, как и ты? Может, она тоже сказала всё это тебе на зло?
Я снова вернулся к окну.
Отец тоже сказал мне об этом.
– Я не уверен.
– Ну, в любом случае тебе надо начать с того, что вы с Мишель должны выяснить, что вы чувствуете друг к другу.
– А потом?
– А потом ты уже будешь думать дальше.
Да. Наверное, она права. Надо с чего-то начать. Если Мишель и правда играет со мной, то это всё меняет. Тогда есть смысл бороться. Но если Мишель скажет, что она любит Брайана, а со мной она просто из-за похоти…
Я остановил себя на мысли.Бред.
– Ладно. – Сказал я.
И направился к выходу. Сам не знаю, зачем приезжал.
– Нет, – остановила меня Милли. – Не уходи. – Она снова приподняла голову. – Прошу, спой нам. Ты давно отнекиваешься. Но это единственное, что нас тут радует.
В первые дни нашего знакомства, когда я привёз Милли сюда, то она плакала. Мне тоже было тяжело. Я думал о маме. И почему-то я начал петь, когда Милли боялась засыпать. Этот страх остался с женщиной с улицы, Милли боялась, что с ней что-нибудь случится, пока она спит. Милли успокоило моё пение, и в следующий раз, женщина собрала несколько палат в холле, они уговаривали меня спеть, но долгое время я отказывался. Пока Милли не надавила на меня, и мне не пришлось спеть. Только один раз.
Теперь хитрая женщина снова давит на меня. В прошлый раз не вышло. И сейчас я не очень хочу этого делать.
Но глаза уставшей женщины трогают моё сердце.
Никто не знает, сколько ей осталось.
Я пел всего несколько раз в жизни, но раз им понравилось, раз это помогает им.
– Хорошо.
Милли обрадовалась и зажала нос рукой. Её глаза засветились.
– Правда? – не поверила она.
– Да, – улыбнулся я одним уголком губ. – Я схожу за гитарой.
Я вышел и направился к машине за гитарой, которая осталась там со вчерашнего вечера.
Когда я вернулся, то холл был забит людьми на каталках, инвалидных креслах и все диваны были заняты.
– Чёрт, Милли, – я, смеясь, почесал голову.
– Мы все давно ждём, – сказала медсестра рядом со мной, которая аккуратно пододвигает для меня стул.
– Хорошо.
Я сел, взял гитару в руки и стал потирать струны.
Не знаю, что им спеть.
Несколько раз я провёл по струнам рукой, и пару секунд в воздухе появилась лёгкая музыка.
Я продолжил, и слова сами нашли меня.
Я пел, не смотря на людей.
Мне казалось я один в своей комнате и за окном ночь. Как обычно я себя ощущаю. Мне так комфортно.
Я вспомнил Мишель и как она гладит моё лицо. Как она играет со мной на работе. Как она смотрит на меня. Её губы. Её руки. Её тело. Всю её.
Я не знаю, что слышат люди. Как им слышится мой голос. Я просто пою негромко и сдержанно. Но всё идёт от сердца.
Не знаю, спою ли я ещё когда-нибудь. Но сейчас этим людям стало немного лучше. Я этому рад.
Когда я закончил. То поднял глаза на людей.