Музыка стихла. Гости застыли с бокалами в руках. Свечи дрожали в тишине.
А в центре зала стояла она. Его дочь. Алиса. В белом свадебном платье, счастливая, сияющая. И этот ублюдок — Руслан Тарханов — держал её за руку.
Они только что танцевали. Леонид видел, как кружилась её юбка, как она смеялась, запрокинув голову. Смеялась, пока её отец задыхался от ненависти в трёх метрах от неё.
Алиса увидела его. Счастье на её лице сменилось страхом. Она отпустила руку мужа и бросилась к отцу.
— Папа! — Она врезалась в него, обняла так крепко, будто боялась, что он исчезнет. — Папа, прошу тебя…
Он стоял, не шевелясь. Смотрел поверх её головы на Руслана. Тот шагнул вперёд, но Алиса выставила руку, останавливая его.
— Папа, — прошептала она, подняв на отца глаза. В них стояли слёзы. — Пожалуйста. Без кровопролития. Это не наша война. Мы любим друг друга. Я люблю его, папа. Прошу тебя. Не делай этого.
Он смотрел в глаза своей дочери. И внутри него боролись два человека. Зверь, который хотел разорвать этого выродка на части. И отец, который не мог отказать этой девочке.
Она была всем для него. Светом в его жизни.
Когда-то, двадцать один год назад, какая-то женщина оставила у ворот его особняка корзину. В ней лежала новорождённая девочка с запиской: «Это твоя дочь. Я не могу её растить. Прости».
У него уже был сын, Денис. Но эту девочку он полюбил с первого взгляда. Она была крошечной, беззащитной, и он поклялся — она никогда не узнает боли. Она вырастет в любви, в роскоши, в безопасности.
Он назвал её Алисой. И она стала его сердцем. Его слабостью. Его единственным светом в мире, где всегда было темно.
И сейчас этот свет просил его: «Не делай этого».
Леонид поднял руку и погладил дочь по голове. Поцеловал в макушку. Там пахло её шампунем — цветами и детством.
— Ты не будешь жить в их доме, — сказал он тихо. — Переедете в наш.
Алиса покачала головой. Подошёл Руслан. Встал рядом с женой, но не касался её. Смотрел на тестя прямо, без страха.
— Мы не будем жить у вас, — сказал он. — Но и у них не будем. Мы купили дом. Свой.
Леонид перевёл взгляд на него. В глазах застыл лёд.
— Ты не сможешь её уберечь, — сказал он. — Если ты или твой отец ей навредят — я уничтожу вас всех до единого. Слышишь меня, щенок? Я сожгу вашу фамилию дотла.
— Не тронет, — ответил Руслан. — Отец прогнал меня. Я больше не Тарханов. Я муж Алисы. И это всё, что имеет значение.
Леонид сжал зубы. Он не верил этому человеку. Но он верил дочери. Она смотрела на него с надеждой.
— Хорошо, — сказал он. — Твоя взяла.
Он отошёл от них. Ему нужно было выпить. Нужно было взять паузу, чтобы не убить кого-нибудь на месте.
Он подошёл к фуршетному столу. Потянулся за бокалом с коньяком.
И в этот момент девушка, стоявшая перед ним, резко обернулась.
Стакан в её руке опрокинулся. Сок — тёмный, вишнёвый — пролился на его брюки. Она ахнула, уронила стакан, схватила салфетку и упала на колени.
Начала тереть его брюки дрожащими руками.
— Извините… простите… я сейчас… я не специально…
Она лепетала, не поднимая глаз. Голос дрожал. Руки тряслись так сильно, что она едва держала салфетку.