Леонид катал свою машинку медленно, неуклюже. Он не умел играть с детьми. Он никогда не играл. Даже с Алисой. Он не знал, как. Но сейчас он сидел на полу, в дорогом костюме, и катал машинку перед внуком.
Артём смеялся. Тихо, негромко. Но смеялся. Впервые за день.
Гвенея замерла в дверях. Смотрела на них.
Она видела, как этот суровый, опасный мужчина — враг её семьи, и человек который стрелял в неё — сидит на полу с её племянником. Как его большие руки осторожно двигают маленькую машинку. Как он смотрит на мальчика. Как его лицо становится мягче на мгновение.
Она чувствовала, как внутри что-то дрожит.
— Если у вас дела, — сказала она. — Идите. Я побуду с ним.
Леонид поднял голову. Посмотрел на неё коротко — один быстрый взгляд. Кивнул. Встал с пола. Отряхнул брюки.
— Я уезжаю, — сказал он, направляясь к выходу. — Если что-то понадобится — скажешь уборщице. Она мне передаст.
— Хорошо, — сказала она, отворачиваясь.
Он уже взялся за ручку двери. Но она добавила:
— Нужна одежда для ребёнка. И лекарства. Если что… на всякий случай. И…
Он остановился. Не дал договорить.
— Одежду и игрушки привезут через час, — сказал он. — А всё остальное… купим позже. Когда я приеду — отвезу тебя куда надо.
Глава 7
Леонид вернулся вечером. Уборщица встретила его в прихожей, забрала пальто.
— Она не ела, — сказала тихо. — Весь день ни крошки. Только чай.
Он кивнул, не показывая эмоций. Снял пиджак, повесил на вешалку. Прошёл к лестнице.
На втором этаже было тихо. Он заглянул в комнату внука — Артём уже спал, раскинувшись на кровати, одеяло сбилось. Он поправил его, постоял секунду, глядя на ребёнка.
Потом подошёл к её комнате. Постучал.
Дверь открылась почти сразу. Гвенея стояла на пороге — бледная, уставшая, с опухшими глазами. Она смотрела на него настороженно.
— Артём спит, — сказала она. — Что-то случилось?
— Нет, — ответил он. — Надо поговорить. Спустись в столовую.
Он развернулся и пошёл вниз, не оглядываясь. Через минуту услышал её шаги за спиной.
Они сели за стол. Уборщица начала накрывать — суп, мясо, овощи. Леонид указал на стул напротив себя.
— Садись.
Она села. Смотрела на тарелки, на приборы, куда угодно, только не на него.
— Говорите, о чём хотели поговорить, — сказала она.
Он взял вилку, отрезал кусок мяса.
— Сейчас поужинаем. Потом поговорим.
— Я не хочу есть.
Он поднял на неё глаза. Тяжёлый взгляд.
— Так не пойдёт.
Она открыла рот, чтобы возразить. Он перебил:
— Ты присматриваешь за моим внуком. Если ты ослабнешь и упадёшь в обморок перед ребёнком — он испугается. Нам этого не надо.
Она смотрела на него и понимала — он прав. Её голова кружилась с утра. Она чувствовала слабость. Артём и так напуган, она не имела права падать в обморок перед ним.
— Возьми вилку и ешь, — сказал он.
Она нехотя взяла вилку. Начала ковыряться в тарелке, но кусок в рот так и не положила.
Он ел. Смотрел на неё.
— Мне тебя покормить? — спросил он.
Она подняла глаза.
— Что?
— Мне тебя покормить, как ребёнка? Почему не ешь?
Она сглотнула. Взяла кусок мяса, положила в рот. Прожевала. Глотать было трудно. Но она справилась.