— А теперь самая важная и деликатная задача: независимый «Женский фонд» в банке Лиссабона, — произнесла я сухим, подчёркнуто деловым тоном.
— Женский фонд, сеньора? В Португалии? — дон Смит недоумённо нахмурился, а его губы смешно вытянулись трубочкой. — Но позвольте! Согласно своду законов нашего королевства, вся собственность замужней женщины находится под полным юридическим контролем её законного супруга! Дон Мигель является признанным главой дома, и любые счета, открытые на ваше имя…
— Дон Смит, вы юрист, вот и найдите законный способ обойти эту бюрократическую формулировку! — жёстко перебила его я. — Мы с Мигелем доверяем друг другу безгранично, но мы живём в абсолютистском государстве, где воля чиновника часто стоит выше любого права. Если завтра новый генерал-губернатор де Мендоса найдёт формальный предлог, чтобы наложить арест на имущество дона Мигеля де Алмейда здесь, в Бразилии, то Корона в один миг конфискует всё, до последнего золотого реала на наших местных счетах!
Мигель шагнул вперёд из тени книжного шкафа и тяжёлой ладонью опёрся о край стола, дополняя мои слова своим глубоким, сдержанным басом:
— Моя жена права, Джон, если губернаторские ревизоры заблокируют мои счета в Салвадоре, мы в один день останемся без гроша. Нам нужен мощный финансовый резервуар в Европе, до которого не сможет дотянуться грязная лапа Мендосы или любого другого королевского прихвостня.
— Я досконально изучила португальское право, — продолжала я, постукивая ногтем по документу. — Вы откроете счёт в Лиссабонском банке Торгового Гильдейского Союза не на имя Мигеля и не на имя фазенды. Вы оформите его как неприкосновенный вдовий и материнский капитал на имя Виктории Коста-э-Сильва, с использованием редкой юридической оговорки об экстерриториальности колониального приданого! В устав фонда должен быть внесён жёсткий пункт: средства с этого счёта могут быть сняты исключительно при моём личном присутствии в Лиссабоне, либо при предъявлении специального вексельного кода, который знаю только я.
Я пододвинула Смиту тяжёлый замшевый кошель, в котором глухо и заманчиво звякнули отборные золотые монеты.
— Туда должна поступать ровно половина всей чистой прибыли от продаж нашего кофе в Лондоне и Амстердаме. Ни де Мендоса, ни судейские чиновники Баии не должны иметь ни малейшего представления о существовании этого счёта. Если Мендоса попытается разорить «Нова Эсперансу», у нас в Европе будет состояние, на которое мы сможем нанять целую армию наёмников или купить аудиенцию у самого короля Педру.
Смит тяжело вздохнул, признавая безупречность этой финансовой логики, и аккуратно спрятал кошель во внутренний карман своего строгой кройки сюртука.
— Вы мыслите на десять шагов вперёд, донна Виктория, — произнёс он с невольным восхищением. — Закон сложен, но я найду в Лиссабоне старого и верного нотариуса Альвареса. Он за умеренную плату оформит этот фонд через трастовую опеку над вашими близнецами. Ни один ревизор Мендосы не подкопается к этим бумагам.
Я выпрямилась, и мой голос потерял строгие нотки, став мягче: