— Я не люблю обсуждать деньги на подобных мероприятиях, — жестко останавливает Дамир. А потом переводит взгляд на меня. И медленно, с какой-то тягучей ноткой добавляет: — Деньги ведь не так важны. Верно?
Воздух застревает в легких. Он делает это специально. Специально напоминает. Щеки начинают гореть от унижения. Уже чувствую, как начинает гореть земля под ногами.
Ненавижу его. Господи, как же я его ненавижу.
Дамир спокойно ставит стакан на поднос проходящего мимо официанта.
— Потанцуем? — он протягивает мне руку.
Сердце падает куда-то вниз. Что? Он… что?
Перевожу взгляд на мужа. Тот растерянно моргает.
— Да, конечно… — быстро кивает Ваня и чуть подталкивает меня к Дамиру. — Анастасия?
Смотрю на мужа. Он ведь не должен позволять вот так… другому мужчине вести меня танцевать? Он что не видит кто такой Дамир Рустамович?
Но муж лишь заискивающе улыбается и кивает мне, чтобы я не медлила.
Руки словно мне не принадлежат, голова кружится. Да вообще всё тело словно не моё. Но я вкладываю дрожащие пальцы в ладонь Дамира.
Теплая.
Сильная.
Он сразу сжимает руку и ведет меня в центр зала. С уверенностью, которой невозможно противостоять.
Музыка становится громче. Его ладонь ложится мне на талию. И по коже сразу проходит жар.
Слишком близко. Пытаюсь чуть отстраниться, но его пальцы только сильнее сжимаются на талии.
Паника поднимается к горлу.
— Я тогда была на эмоциях, — тихо говорю, не поднимая глаз. — Извините за ту ситуацию.
— Правда? — Низкий голос, дыхание почти касается кожи.
— Да.
— А мне показалось, вы были вполне искренни.
Стискиваю зубы.
Ненавижу это всё. Всю эту ситуацию… этого мужчину.
— Моей дочери нужна операция. — Голос дрожит против воли. Но лучше говорить. Вернее, надо говорить о Лизе. Я здесь только ради неё, и должна перешагнуть через это. — Нам правда нужны деньги, и…
— Забавно, — с легким смешком перебивает он.
Медленно поднимаю взгляд. В глазах Дамира холодное насмешливое спокойствие.
— Утром вы были гораздо категоричнее.
Жар резко приливает к лицу.