— Не устраивайте сцены.
После этого разворачивается и спокойно идет к машине. Ни злости. Ни раздражения. Будто этот разговор уже закончен.
— Псих… — выдыхаю ему вслед, и швыряю деньги. Они летят и падают на асфальт. Этот самовлюбленный тип, даже не поворачивается, садиться в машину.
Внедорожник трогается с места и через несколько секунд исчезает за поворотом. А я остаюсь стоять посреди парковки. С колотящимся сердцем. И с ощущением, будто меня только что облили грязью.
Медленно присаживаюсь на корточки и начинаю собирать коробки. Одна ампула треснула.
Прекрасно.
Просто прекрасно.
Пытаюсь все засунуть в сумку и вдруг понимаю, что руки дрожат.
От злости. От страха. От этого взгляда.
Телефон в кармане начинает вибрировать.
Лиза.
Сердце болезненно сжимается.
— Да, солнышко? — заставляю себя улыбнуться
— Мам… ты скоро? — голос тихий, усталый.
У меня внутри все переворачивается.
— Уже еду, маленькая.
— Ты купила мои конфеты?
Смотрю на мокрые желтые леденцы в луже.
Господи…
— Купила.
— А цветочки?
Перевожу взгляд на помятые тюльпаны.
Сглатываю ком в горле.
— И цветочки тоже.
Лиза тихо улыбается в трубку. Слышу это даже через расстояние.
— Люблю тебя.
Закрываю глаза.
— И я тебя, моя девочка.
Сбрасываю звонок и медленно поднимаюсь. Ветер шевелит волосы. Где-то вдалеке шумит город. А у меня в голове снова звучит его голос.
«У всего есть цена».
Самодовольный ублюдок.
Глава 2
Толкаю дверь отделения и быстрым шагом иду по светлому коридору. Каблуки тихо стучат по плитке, а внутри все еще кипит злость после встречи на парковке.
Самодовольный урод.
«У всего есть цена».
До сих пор передергивает от его голоса.
Останавливаюсь возле палаты Лизы и быстро смотрю на свое отражение в стекле.
Платье испачкано грязью. Волосы растрепаны.
Отлично.
Провожу ладонью по волосам, пытаясь хоть немного привести себя в порядок, и натягиваю улыбку. Дочь должна видеть меня спокойной и уверенной.
Открываю дверь.
— Прости, солнышко, мама задержалась, — звонко произношу я.
Лиза тут же поворачивает голову. Маленькая. Худая. Слишком бледная для шестилетнего ребенка. Рыжие волосы рассыпались по подушке ярким золотом, а на носу и щеках — россыпь веснушек.
Дочь улыбается сразу. И у меня внутри все болезненно сжимается. Она должна прыгать, смеяться, а не быть прикованной к этой кровати.
— Мамочка!
Она тянет ко мне руки, и я быстро подхожу к ней. Осторожно обнимаю. Будто боюсь причинить боль.
— Ты принесла конфеты?
Достаю из пакета заново купленные желтые леденцы.
— Конечно.
Лиза довольно улыбается, а потом вдруг хмурится. Маленькие пальцы касаются грязного пятна на платье.
— Ты упала?
На секунду прикрываю глаза.
Господи…
— Немножко испачкалась, — стараюсь сделать вид, что это мелочь и не стоит её внимания.
— Тебя кто-то обидел?
Сердце болезненно дергается. Улыбаюсь и качаю головой.
— Нет, маленькая. Все хорошо.
Она смотрит недоверчиво. Слишком взрослая иногда для своих шести лет.
— А цветы?
— Конечно, всё для моей любимой дочери.
Протягиваю тюльпаны. Лиза берет их так бережно, будто это что-то драгоценное.