Глава 1
Я уже натягивал сапоги.
— Бери вон ту сумку с инструментами и веди.
Казак подхватил ее, я оделся, и мы вышли в темноту. Мороз взял за лицо, снег заскрипел под ногами. Казак шел впереди, оглядываясь, чтобы я не отстал, и на ходу говорил, глотая слова.
— Матвей Кузьмич с Семеном поехали… с Герасимовым Семеном… деревню тут глянуть, брошенную, за балкой. Может, чего для сотни разжиться, дров там, утвари. Недалеко, версты три. Да не доехали. Из фанзы их и встретили.
— Кто встретил?
— А кто ж их разберет. Хунхузы, надо думать. Из винтовок. Семена сразу насмерть, в голову. А Матвею в плечо попало и коня убило. Конь возьми да и завались, и ногу ему придавил, всей тушей. Он из-под коня и палит. Отстреливался. Они и не полезли, побоялись, лагерь-то рядом, услышат. Ушли. А потом снег повалил, следы замело, и его самого замело почти. Нашли не сразу, часа три пролежал, а то и все четыре, точно не знаю, под конем-то.
Три часа под лошадью, на таком морозе. Плохо. Даже если пуля в плече пустяковая, за три часа под тушей нога успеет натерпеться.
— Где он сейчас?
— В лекарню снесли, к дивизионным. Там доктора. Только… — Казак запнулся. — Только они говорят, ногу резать надо. Отнимать. А Матвей уперся, кричит, не дам, доктора моего зовите. Вас, стало быть. Вот я и побег.
Лекарня стояла в большой фанзе на краю деревни, окна светились желтым. У входа топтались двое казаков из сотни, увидели меня, расступились. Внутри было натоплено, чадила лампа, пахло карболкой и кровью. На столе, сколоченном из досок и застеленном клеенкой, лежал Стрижак.
Живой. Уже хорошо. Лицо серое, губы искусаны, но в сознании, и глазами меня нашел сразу.
— Пришел, — выдохнул он. — Вадим Александрович. Не дают резать, скажи им… не дам ногу.
— Тихо, Матвей Кузьмич. Разберемся.
Над столом стояли двое. Один пожилой, крепкий, с седыми усами и в фартуке поверх кителя. Хирург, старший. Второй помоложе, при нем. В углу фельдшер уже возился с ящиком, доставал что-то, звякал.
— А вы, простите, кто? — спросил старший, оглядев мой весьма растрепанный вид.
— Дмитриев, зауряд-врач. При сотне подъесаула. Он мой пациент.
— Зауряд-врач. — Старший взглянул на меня с некоторой иронией. — Похвально, что прибыли. Только тут, коллега, случай не для консультаций. Тут пилить надо, и поскорее. Хорошо, взгляните сами, если понимаете. Пациент потребовал вас, говорил, что в отряде людей спасали. Посмотрите, объясните ему, что к чему.
Я подошел к столу. Времени не было, а старик, судя по всему, привык, что с ним не спорят.
— Дайте руки вымыть.
Я быстро вымыл руки в соседней комнате, потом мне плеснули спирта на ладони, я растер. Фельдшер держал лампу ближе. Стрижака раздели до пояса, ногу освободили из штанины, разрезав ее по шву.
Сперва плечо. Временную повязку я разматывать целиком не стал, только приподнял, чтобы глянуть. По наружной стороне плеча шла длинная рваная борозда, вспаханная будто тупым плугом. Края в засохшей крови и грязи, в глубине белели волокна сукна, вбитые пулей. Кровь еще сочилась, но понемногу, без толчков. Дельтовидная мышца рассечена по касательной, не насквозь. Кости в ране не видно. И, главное, борозда шла поверху и в подмышку не уходила, стало быть, крупные сосуды целы.
